У Е-нота: Chess Video, E-rating, F-rating etc ...

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Аркадий ДВОРКОВИЧ

Сообщений 1 страница 30 из 31

1

Странное дело, Кирсан Иллюмжинов у меня есть, Александр Григорьевич БАХ есть, а Аркадия Дворковича - нет. Вернее небыло, а теперь вот будет. Кстати он иногда не плохие снимки в Инете выкладывает. Вот один из них из Нарьян Мара

Увы фотка из Нарьян мара исчезла ...

0

2

А вот кстати в тему

0

3

На 100 Ботвинника

А кстати это интервью снималось так

http://uploads.ru/t/7/Q/6/7Q6kc.jpg

0

4

Футбольный аукцион. Матч Росичи - Red Ribbons

http://uploads.ru/t/t/i/O/tiOhv.jpg

0

5

http://uploads.ru/t/n/d/9/nd9NV.jpg

0

6

http://uploads.ru/t/k/j/F/kjFdP.jpg

0

7

http://uploads.ru/t/r/M/q/rMqCO.jpg

0

8

На это интервью только что наткнулся

0

9

А это мое можно сказать интервью на пресс конференции в Таганроге

0

10

Дворкович в футболе

0

11

0

12

0

13

0

14

Первые 2 гола

0

15

Еще 3 гола

0

16

0

17

0

18

В Гонолулу вечереет

http://uploads.ru/t/g/p/Y/gpYOB.jpg

0

19

1

0

20

0

21

Дворкович: президентство Медведева запомнится стартом модернизации
Сюжет: Об итогах работы Дмитрия Медведева. Интервью

прислать свое видео

» ВСЕ ВИДЕО

отправить видео на мобильный

ЯндексДирект
Россия против ВТО
Последствия вступления России в ВТО. Новости, цифры, мнения экспертов.
stop-vto.ru
Добавить комментарий

07:00 02/05/2012
КОНТЕКСТ
Медведев назвал борьбу с инфляцией и бедностью приоритетами кабмина
Дмитрий Анатольевич Медведев. Биографическая справка
Поручения Медведева: бизнесу - конкуренция, госсектору - сокращение
Медведев признался, что никогда не был либералом
Медведев назвал семь критериев эффективной работы руководства страны
Медведев: план работы правительства представят при назначении премьера
Медведев: поддержка инноваций должна остаться приоритетом государства
Медведев рассказал о борьбе с коррупцией и условиях помилования
МУЛЬТИМЕДИА

Инфографика: Самые яркие цитаты из интервью Медведева российским телеканалам

Инфографика: Основные факты об инновационном центре "Сколково"

Видео: Коррупция в России должна стать неприличной – Дмитрий Медведев

Видео: Медведев призвал решительнее затягивать "удавку на шеях коррупционеров"
Через несколько дней в Кремле сменится хозяин: Владимир Путин, проработавший последние четыре года премьер-министром, вернется в свой кремлевский кабинет, а действующий президент Дмитрий Медведев в случае утверждения Госдумой его кандидатуры возглавит правительство и переедет в Белый дом.
Многие эксперты, комментируя итоги президентства Медведева, говорят, что при наличии правильных целей и лозунгов президенту не удалось воплотить в реальность все то, о чем он говорил. Помощник президента по экономическим вопросам Аркадий Дворкович считает, что Медведев добился многого в экономике, а добиться большего помешали война в Южной Осетии и мировой экономический кризис, которые омрачили правление президента уже в первые месяцы. О самом важном из того, что сделала экономическая команда Медведева, о взаимоотношениях Кремля и правительства, об отношении Медведева к ручному управлению экономикой, о том, к кому президент прислушивается при принятии решений, о самых драматических моментах преодоления кризиса и о том, почему в кризис доллар не стал стоить 60 рублей, Дворкович рассказал в интервью РИА Новости в рамках специального проекта, посвященного подведению итогов президентства Медведева.
- Весной 2008 года, после инаугурации Дмитрия Медведева, в Кремль пришла обновленная команда. Какой была повестка дня новой экономической команды? Какие экономические задачи были для вас приоритетными и за решение каких проблем вы планировали взяться в первую очередь?
- Я напомню, что в феврале 2008 года президент Владимир Путин выступил с программной речью, которая касалась приоритетов до 2020 года. А затем, буквально через несколько дней, тогда еще первый вице-премьер и кандидат в президенты Медведев выступил с речью, получившей название "красноярские тезисы". Мне кажется, что все задачи достаточно легко понять по соотношению этих двух выступлений. С моей точки зрения, одно следовало из другого. Красноярская речь была редакцией планов, которые обозначил президент Путин, и в то же время обозначением приоритетов работы, с обозначением нового стиля, более свободного, более ориентированного на широкий предпринимательский класс. И первые месяцы, и в последующие годы на посту президента страны Медведев исходил именно из этого. Напомню, что одним из первых решений президента по итогам встречи в Смоленской области было решение о снижении барьеров и давления на малый бизнес и предпринимательство, решение о снижении числа проверок, решение о том, что на пути необоснованных проверок должна встать генеральная прокуратура. Эта система заработала в последующие годы. Появились конкретные шаги, направленные на улучшение инвестиционного климата. Были и другие решения, в том числе и в социальной сфере. Как продолжение национального проекта было решение по жилью для ветеранов, которое реализовывалось четыре года. Оно было принято в день инаугурации президента, и это направление работы всегда оставалось также одним из самых важных.

© Инфографика. Григорий Рябов | Купить иллюстрацию
В начале августа 2008 года после длительного периода эскалации напряженности Грузия начала масштабную агрессию против Южной Осетии
Но, конечно, также все помнят, что ровно через три месяца после начала работы президента произошли два события, которые сильно изменили характер последующей деятельности. Восьмого августа произошло вторжение грузинских войск в Южную Осетию, и все последующие месяцы приоритетом работы президента было урегулирование этого конфликта и создание условий для мирного развития этого региона, для нормального развития Южной Осетии и Абхазии. Этому президент уделял огромную часть своего времени.
Впоследствии эта работа привела к тому, что в целом реформа армии, реформа вооруженных сил, решение о профессиональной армии стало одним из главных приоритетов деятельности президента. Также примерно в это время, в конце августа – начале сентября, развернулся масштабный финансово-экономический кризис. Конечно, это отодвинуло многие экономические приоритеты на второй план. Главным делом стала защита российской экономики от опасностей, последствий и потрясений мировых рынков, стабилизация ситуации, недопущение бедности, безработицы. И последующие два года именно это составляло основную часть работы президента Медведева и правительства, которое возглавлял Владимир Путин. К сожалению, это не дало возможность  сделать многое из того, что планировалось до этого. И к реализации планов по модернизации страны, а о ней говорилось и в февральской речи Путина, и в красноярской речи Медведева, к сожалению, удалось перейти только ближе к концу 2009 года. И тем не менее именно это стало наиболее яркой частью работы президента Медведева.
Пятидневная война: фото и видеохроники РИА Новости >>
Отчет правительства о реализации антикризисных мер >>

Инфографика. Алексей Тиматков / Василий Шихачевский
Как изменялись основные показатели экономического развития страны в 2008-2011 годах
- А у вас как у экономической команды были какие-то KPI (ключевые показатели деятельности) в экономической сфере на старте президентского срока?
- Да, KPI были. Они были поставлены в февральской речи президента Путина, они разрабатывались нами совместно c тогда будущим президентом Медведевым и тогдашним помощником президента Игорем Шуваловым. Этим также занимались ключевые министры в правительстве. И мы такой набор ключевых показателей разработали. Они касались и темпов роста экономики, увеличения доли среднего класса до 60% до 2020 года, увеличения роли малого и среднего бизнеса. Речь шла, конечно, и о социальных показателях, в том числе о продолжительности жизни. Но в период кризиса многие из этих ориентиров пришлось скорректировать, и мы потеряли по некоторым направлениям примерно два года. Например, это касается показателя энергоемкости нашей экономики. Мы поставили себе ориентир – снижение энергоемкости на 40% к 2020 году. В период кризиса, конечно, объем производства снизился, а топить в стране все равно приходилось. Энергоемкость не снижалась так, как мы планировали. То же касается и производительности труда. Да, в период кризиса были увольнения, были сокращения рабочих мест, но мы старались не форсировать эти процессы, они были тяжелыми для людей в этот период. А нам важно было поддержать социальную стабильность. И конечно, план по модернизации производства, новые инвестиции по повышению производительности труда были отложены до лучших времен. И только сейчас, в 2011-2012 годах, начинается работа по реальному радикальному обновлению фондов, по технологической модернизации, что должно привести к росту производительности. Да, ключевые показатели были, но их достижение было замедлено из-за экономического кризиса.

Инфографика
Хроника мирового экономического кризиса
- Как-то повлиял кризис на экономические планы, т.е. не только в плане замедления темпов, но и в плане корректировки задуманного. Скажем, операция в Грузии повлияла на то, что армия стала по-другому развиваться, и была проведена военная реформа. Было ли что-то подобное в экономической политике?
- Да, повлиял, но скорее в положительную сторону. Он показал, но мы понимали это и без кризиса, что наша экономика нуждается в изменении структуры и в обновлении. Но кризис показал, что экономика не просто нуждается в этом, что это нужно срочно делать, делать сейчас, немедленно. И именно с учетом этих выводов президент написал свою статью "Россия, вперед!", и она стала идеологической базой для дальнейших действий. Именно кризис подтолкнул к этим, более радикальным мерам.
- Среди прочего в этих планах значился уход от ручного управления экономикой. Но наступил кризис, и экономика стала управляться в тотально ручном режиме. Конечно, было понятно, что на все отрасли денег на всех не хватит. По каким самым болевым точкам у вас были самые горячие дискуссии с правительством или внутри экономической команды? Часто решения, которые принимались в период кризиса, выглядели не совсем системными.
- Конечно, антикризисное управление всегда отличается от нормальной системной работы. Мы прошли несколько стадий этого антикризисного управления. Первая - стабилизация финансовой системы, когда речь шла о том, чтобы остановить обвальное падение всех рынков, банков, стабилизировать валютный курс. Это удалось сделать, на это ушло от трех месяцев до полугода. Да, принимались спонтанные решения, да, был ежедневный ручной режим управления, но это удалось сделать. И системная работа здесь была практически невозможной, поскольку мы не знали, не могли знать, что произойдет в этот день на других рынках, на глобальных рынках. Все страны так или иначе попали под удар кризиса, без исключения. Второй период, конечно, он пересекался с первым. Тем не менее можно выделить период поддержки отдельных предприятий и отраслей, самых разных отраслей промышленности и секторов экономики - от автомобилестроения и торговли до машиностроительных заводов, оборонной промышленности. И здесь также мы исходили прежде всего из необходимости поддержания социальной стабильности. Нам важно было, чтобы не было полной остановки производства, чтобы хотя бы в уменьшенном, сжатом режиме, но они продолжали работать. Мы считали, и оказались правы в итоге, что кризис не будет слишком долгим. Его первая волна должна была закончиться через несколько месяцев, нужно это время просто выждать. Зачем допускать коллапс в экономике, как это было в 90-е годы, когда не было никакого мирового кризиса. Зачем повторять те же самые ошибки?

10/02/2011© РИА Новости
Медведев: проблемы моногородов достались нам из прошлого
Увеличить плеерДобавить видео в блог
Третий период, в конце 2008 - начале 2009 года, когда мы начали готовить реализацию системных программ. Это программа поддержки моногородов, это новая система финансирования коммерческих банков, которую запустил Центральный банк, это активные программы на рынке труда, как по созданию временных рабочих мест и общественных работ, так и по поддержке малого предпринимательства для создания постоянных рабочих мест. Такого типа программы стали уже системной постоянной работой и остаются частью работы правительства, Центрального банка сейчас. Были разные решения. И это нормально в период кризиса. Если посмотреть даже на опыт крупнейших экономик, то что, к примеру, сделали США? Поддержали GM - флагман американской экономики. Что это, системная мера? Конечно, несистемная. Это делали все другие страны, где-то больше, где-то меньше. Но мы это делали аккуратно, спокойно, и я думаю, что слишком больших издержек не понесли. Хотя издержки есть, конечно. Мы до сих пор не вышли из некоторых сложных ситуаций. До сих пор государственные банки, структуры остаются акционерами проблемных активов. ВТБ – в строительных, Сбербанк – в строительных и торговых. ВЭБ – в банковских активах. Это нехорошо, это издержки кризиса.
- Насколько президент был лично вовлечен в принятие каких-то конкретных решений во время кризиса? И когда слово президента оказывалось ключевым?

РИА Новости. Яна Лапикова | Купить иллюстрацию
Игорь Шувалов
- У нас была постоянная комиссия, которой руководил Игорь Шувалов (первый вице-премьер в правительстве Путина), которая по поручению президента занималась антикризисными мерами ежедневно по всем направлениям. Примерно в еженедельном режиме этими вопросами занимался председатель правительства. На уровне информирования, также примерно еженедельно, президент. И он же примерно раз в две недели собирал антикризисный штаб для обсуждения конкретных мер, для принятия решения. То есть это происходило постоянно. Еще раз вернусь к тому, с чего начал: конечно, главной заботой в это время была военно-политическая работа и все, что связано с Южной Осетией. Но постепенно, месяц за месяцем, он начинал заниматься и экономической стратегией, и всем, что связано с кризисом. В постоянном режиме он слушал доклады тех, кто занимается отдельными сферами, и при необходимости принимал решения. Самый большой набор поручений был издан президентом по итогам совещания примерно в октябре 2008 года. На основе этого набора поручений потом несколько месяцев шла конкретная работа.
- В этот период некоторые меры правительства не входили в противоречие с модернизационными убеждениями президента? Ведь поддержка неэффективных предприятий является злом, потому что это плодит неэффективность и становится барьером на пути к модернизации, о которой Медведев так много говорил?
- В период кризиса невозможны ортодоксальные меры. Это можно сравнить с действиями врача, который для того, чтобы спасти пациента, применяет очень радикальные методы. Но это необходимо, даже если в нормальной ситуации такие методы не являются нормальными. То же самое в период кризиса. Да, могут быть убеждения. Но надо действовать, просто исходя из того, что то, что работает в правильной, спокойной ситуации, в период кризиса просто не работает.
- Вспомните ситуации осени или начала зимы 2008 года. Ситуация развивается в драматичном ключе, и вы, естественно, обсуждали это внутри команды. Какие были самые, скажем так, страшные ситуации того периода?
- Самая сложная ситуация – это была ситуация с валютным рынком. Страшно не было, потому что мы прошли предыдущий кризис 1998 года и все это помнили. Поэтому бояться уже было нечего, но было опасение, что ситуация может пойти по неблагоприятному сценарию, что проблемы на валютном рынке могут привести к тому, что люди начнут массово изымать вклады в банках, а это приведет уже к реальному коллапсу банковской системы. Такой риск теоретически был. Я думаю, что мы избрали после обсуждения с президентом, с правительством, с Центральным банком единственно верный путь постепенного движения, нащупывания равновесия на рынке. Конечно, надеясь на то, что на глобальных рынках не будет дополнительного, слишком сильного удара, который не позволит нам сделать то, что мы задумали. Нам удалось сделать то, что мы задумали. Курс дошел до равновесного уровня. Мы убеждали людей, что не будет скачкообразного падения курса, большинство людей поверили, и потому что поверили, потому что мы смогли убедить в этом людей, не было как раз этого падения. Какое-то падение было, но курс вернулся потом практически на тот уровень, который был до этого. Мы смогли выдержать серьезнейшее давление. В тот период были многие, кто предлагал резко девальвировать нашу валюту, опустить курс до 60 рублей за доллар единомоментно. Убеждали, что это правильно, что это единственный способ спасти ситуацию. Это были и бизнесмены, и экономисты. Самые разные люди, в том числе очень квалифицированные и очень авторитетные.
- Электоральную базу вы бы не нарастили таким решением.
- Может быть. Но главной причиной наших действий было то, что мы считали, что постепенное движение позволит добиться наилучших результатов. И мы это сделали. И это была самая сложная история в кризис.
- Ну вот вы вышли из кризиса в 2009 году. И совершенно очевидно, что вам нужно было пересматривать какие-то приоритеты. Было объявлено про увеличение вложений в ВПК. Но, к сожалению, это не та отрасль, которая могла бы в России выступить модернизационным локомотивом. И как вы сменили приоритеты, куда вы решили в первую очередь обратить свое внимание? Изменение законодательства, уменьшение влияния государства? Каким образом произошла трансформация планов после кризиса?

Инфографика. Мария Михайлова
Принципы и механизм заказа вооружения
- Большого пересмотра планов не было. По поводу армии и ВПК я не согласен. Я считаю, что решение о переходе на профессиональную армию, которая требует и совсем другой вооруженности, является самым важным решением за последние четыре года. Это стало без преувеличения самым важным решением, которое окажет огромное положительное влияние на всю нашу страну, на все наше общество – то, что у нас будет профессиональная армия, а не призывная. Но это, повторяю, требует серьезного перевооружения, серьезной перестройки, а значит требует затрат. В конечном счете я уверен, что это будет дешевле и лучше, чем если бы мы не начали этот процесс.
Что касается ВПК, я был на разных предприятиях. Есть предприятия, которые находятся на самом высоком технологичном уровне, выполняют самые сложные задачи. И во всех крупных экономиках мира ВПК служит и служил раньше одним из моторов технологичного развития. Разработки эти делались в ВПК, потом оказывались самыми интересными и передовыми, потом внедрялись в разных сферах экономики и жизни общества. Как пример можно привести тот же интернет. Мы здесь отличаемся только тем, что у нас изначально военно-промышленный комплекс не состыкован со всей остальной экономикой. И сейчас, когда у нас есть планы по перевооружению армии, по вложению около 20 триллионов рублей в эту сферу, как раз и есть шанс состыковать эти два сектора: ориентированные на оборону и работающие на общество в целом. Это нужно сделать, тогда эти средства не пропадут зря. Так что я не считаю, что приоритеты поменялись. У нас и не было масштабных планов вложения государственных средств в другие сектора. Поэтому мы здесь не делали ничего такого, например, забрали у одних и отдали ВПК. Другое дело, например, что мы не смогли снизить налоги. Но говорить о том, что мы не смогли снизить налоги из-за ВПК, я бы тоже не стал. Скорее, мы их не смогли снизить из-за кризиса. Если бы не было столь масштабной программы перевооружения армии, думаю, что эти деньги были бы потрачены, скорее всего, на какие-то другие сферы, не обязательно приоритетные. Скорее всего, они тонким слоем расползлись бы по всей экономике. Было бы лучше? Я думаю, нет. В этот период построение хорошей профессиональной армии может быть важнее, чем добавить по рублю всем, кто есть вокруг. И тем не менее в тот период, когда денег было недостаточно много, когда бюджет был подвержен в полной мере кризису, мы делали все, что возможно в тот период, в том числе формировали законодательство.
Я говорил, что за четыре года впервые за тысячелетнюю историю России мы создали нормальное антикоррупционное законодательство. Теперь оно есть, и на основе его можно работать и реально бороться с коррупцией. Многое сделано по гуманизации уголовного законодательства в экономической сфере. Это очень важно, и это привело к тому, что сегодня в тюрьмах гораздо меньше людей, осужденных за экономические преступления, и это хорошо. Значит у нас просто лучше атмосфера в обществе. Они все равно ущерб, который нанесли, компенсировали, заплатив деньги, значит искупили свою вину. Нет никакой необходимости такому числу людей сидеть в тюрьме, если они не совершили насильственные преступления, а совершили только небольшие финансовые преступления.

Технополис Сколково
Также президент инициировал программу, которая не является суперзатратной и приведет к изменению в экономике России. Это создание международного финансового центра. Уже есть определенный график, уже есть определенный стимул для развития финансовых рынков, гармонизируется законодательство, приходят финансовые инвесторы, с нами готовы работать крупные зарубежные финансовые структуры, постепенно вводятся инвестиции в российскую экономику. Плюс нет больших затрат из бюджета. Дальше – Сколково и все инновационные программы, которые сейчас действуют. Это также совсем небольшие затраты из бюджета, очень умеренные. Тем не менее уже сотни компаний по всей стране, для которых Сколково играет роль инновационного зонтика, работают, исследуют, изобретают. И есть шанс, что этот проект будет успешным. Поэтому приоритеты не поменялись, просто мы стали собирать наиболее эффективные проекты, хотя, может быть, более затратные.
- А какие задачи станут самыми важными для правительства в последующий срок, если Дума утвердит кандидатуру Медведева на пост премьера?

- Самое главное – это увеличение продолжительности жизни. Это связано с работой по всем направлениям. Если говорить о наиболее очевидных, конкретных мерах, то это, конечно, стимулирование здорового образа жизни и модернизация здравоохранения. Это очень важная часть работы будущего правительства. Здоровый образ жизни – это самый простой путь, который предлагают все эксперты. Но как первый и важный шаг – повышение акцизов на табак и алкоголь. И, может быть, более существенно, чем есть планы сейчас. Это самая яркая и самая понятная, сильно действующая мера.
Второе - это снижение уровня бедности. Здесь речь идет об адресности программы по борьбе с бедностью. У нас сейчас уровень бедности составляет примерно 13,5% - такой процент семей живет за официальной чертой бедности. Нам нужно понизить этот показатель до менее 10%. Надо работать с разными категориями семей. Например, много бедных семей с детьми, особенно там, где двое-трое детей. Нужна специальная программа, которая ликвидирует бедность у этих семей. Есть и другие категории. Главное – это, конечно, реальность программы и создание рабочих мест, которые приносят доход.

Инфографика. Сергей Никонец
Показатели реализации медмодернизации
Третье – это улучшение условий ведения бизнеса. Уже и председатель правительства, и президент говорят, что у нас должны быть такие условия, которые будут конкурентоспособными на мировом уровне, а это отражается в рейтингах. Можно долго говорить о том, что какая-то часть этих рейтингов несправедлива, необъективна, но в целом они отражают ситуацию. И нам важно создать условия и законодательные, и практические, чтобы работать у нас в стране предпринимателю было просто. Надо поднять рейтинг на высокие места, а значит привлечь инвестиции, значит сделать так, чтобы люди поверили, чтобы вкладывали деньги в свой бизнес. Президент сначала сейчас, а потом, если будет представлен в Государственную Думу в качестве председателя правительства, представит проект действий на эту тему, который разрабатывается вместе с предпринимательским сообществом.
Еще одно направление связано с образованием. И у нас есть специальные программы, уже утвержденные президентом. Это наша новая школа. Это касается поддержки талантливых детей, молодежи. Есть программа развития федеральных университетов. Есть показатели, которые, с нашей точки зрения, будут суммировать то, что мы будем делать по этим направлениям. Если хотя бы пять наших вузов войдут в сотню самых лучших, авторитетных в мировых рейтингах, это будет означать, что школьное образование стало лучше, и таланты мы находим и поддерживаем, и сами университеты стали лучше. Потому что если только вся цепочка работает, тогда и вузы становятся конкурентоспособными.
Какой вуз выбрать: индикатор ваших возможностей >>

Инфографика. Станислав Сырецких/Сергей Никонец
Калькулятор по ипотеке
Следующее направление – жилье. У нас были ориентиры до кризиса, и мы к ним шли, и неплохо шли, но кризис обрушил наши планы, и сейчас мы только-только возвращаемся на ту траекторию, которую запланировали до кризиса. Мы должны вернуться и завершить то, что начали делать. Сделать так, чтобы более 30% семей могли приобретать жилье за счет собственных и заемных средств. Это означает, что в течение жизни любая семья должна иметь возможность 4-5 раз улучшить свои жилищные условия. Это все действительно очень важные вещи, и они связаны с повышением открытости правительства. Президент много говорил о системе Открытого правительства. Один из элементов – это цифровая структура, это развитие электронных технологий. Вот об этом, я думаю, кандидат в председатели правительства будет говорить в парламенте, но уже с конкретными планами, с конкретными предложениями по изменению законодательства, с тем, чтобы уже обозначить, как он планирует получить поддержку Государственной Думы и общества для реализации этих инициатив.

02/05/2012© РИА Новости/Аврора
Аркадий Дворкович о решении проблемы жилья в России
Увеличить плеерДобавить видео в блог
- Многое из того, что запланировано, перекочевало из вашей прошлой повестки дня. Но было еще что-то, кроме кризиса, что помешало реализации этих планов в предыдущие годы? Например, инвестиционный климат так радикально и не улучшился.
- Мне кажется, что в целом еще не сменилась полностью система координат тех, кто возглавляет отдельные направления работы. Это опять же отчасти связано с кризисом, но если говорить более серьезно, просто не пришло еще поколение новых управленцев, которые имеют другие ориентиры, другие приоритеты. И это лучше всего опровергает тезис о вертикали власти, о том, что она есть. У каждого руководителя органов власти свои представления о власти, о жизни и о приоритетах работы. Да, есть общие решения, но их реализация наталкивается на то, что понимание этих решений по поводу того, что важнее, а что менее важно, разное. Везде, во всех сферах. Можно, конечно, долго  говорить об энергетике, где у курирующего вице-премьера свои представления о приватизации. Но так везде, даже в тех сферах, где вроде бы  работают единомышленники. Все не так просто, и всегда есть нюансы, а это очень сильно замедляет работу.
- Стоимость консенсуса очень высока.
- Да, и времени уходит очень много для нахождения компромиссных решений.
- Новые люди во власть должны из бизнеса прийти или надо обучить новых менеджеров?
- Все надо делать. Траектории карьеры могут быть разные. Человеку из бизнеса сразу стать министром очень сложно, он теряется в бюрократическом коридоре. Человеку из бизнеса лучше сначала становиться, например, заместителем министра и потом вырастать до министра. Или приходить в регионы вице-губернатором, потом оттуда уже становиться министром. Да, естественно, учиться нужно. Но если говорить о министрах, губернаторах, это все-таки политические назначенцы или выбранные люди. В момент после назначения учиться уже поздно, надо работать. На всех остальных позициях люди должны проходить через этапы обучения или стажировки, проходить какие-то курсы, но это должно происходить регулярно и непрерывно. В принципе, у нас эти программы есть, и какое-то количество людей прошло через это, но в общем объеме это очень мало.
- Один из самых ярких моментов, когда президенту приходилось вмешиваться в экономический спор, это разногласия вокруг ЕСН и размера ставок, которые были предложены. С чем была связана такая реакция? С тем, что правительству внутри не удалось договориться? И какие еще были случаи, когда президенту лично приходилось разрешать такие споры?
- С ЕСН ситуация была сложной, поскольку еще до кризиса объявлялись некоторые решения, в том числе по повышению пенсий. И в период кризиса правительство считало, что нет иного способа, кроме как повышение единого социального налога, чтобы реализовать данное обещание. Других ресурсов просто не было. И президент тогда, на том этапе, согласился с тем, что, да, приняли решение о повышении ЕСН, о совокупности страховых взносов и, следовательно, другой возможности нет. Потом, в последующий период, предпринимательские объединения и бизнес сказали, что мы с такими ставками жить не можем, это нереально. Кризис к этому моменту уже начал спадать, в правительстве началось обсуждение, до какой степени можно понизить ставки. И действительно очень долго не могли договориться. А решение принимать уже нужно было. И президент также считал, что у нас есть возможность принять решение: пусть не радикальное, пусть компромиссное, но принимать его нужно. И вынужден был вмешаться и принять решение. Меньше, чем, может быть, хотелось бы предпринимателям. Но для Минфина и оно было не очень-то приятным. Но это был некий компромисс, который был достигнут. Можем ли мы сделать шаги в этом направлении, посмотрим со временем. Пока идет дискуссия.

Помощник президента РФ Аркадий Дворкович отвечает на вопросы журналистов
- А можете еще привести примеры, когда президент лично вмешивался в экономические проблемы?
- Когда я говорил о валютном курсе, это проходило при непосредственном участии президента. Совещание в Горках за круглым столом с участием всех заинтересованных лиц, где обсуждалось решение. Окончательное решение принимал, кстати, это нужно очень четко понимать, Центральный банк. Тем не менее все было обсуждено, все позиции были высказаны, позиция была высказана президентом. Окончательное решение по тому, в какую неделю как действовать, как в целом вести себя на рынке, принимал исключительно Центральный банк. Никто ему не говорил, что вот именно в этот день ты должен понизить на пять копеек, в этот – на десять копеек. Такого вмешательства не было и не могло быть. Это одно из самых больших завоеваний в последние годы - независимость Центрального банка, который действует, исходя из своего профессионального суждения. Но чтобы смодерировать это обсуждение, президент вмешивался и лично принимал в этом участие. Это был важный момент для всей страны. По другим решениям… Знаете, каждый раз выбирались какие-то приоритетные вещи, которые казались наиболее важными с точки зрения президента. Он же видел, что правительство работает, в целом процесс идет нормально, и решения принимаются. Но всегда были какие-то сферы, где слишком долго тянулся процесс, где вмешательство было необходимо. Например, закон об охране здоровья граждан. В прошлом году в какой-то момент обсуждение уже становилось бесконечным. Он вызвал все заинтересованные стороны, были обсуждены все разногласия, и по наиболее критическим президент принял решения и дал указания, они были учтены в тексте законопроекта.
Еще один пример – приватизация. Также процесс полностью остановился, президент этот процесс запустил, два раза собирал людей у себя, заявлял об этом и принимал решение по списку конкретных предприятий. Или, например, замены чиновников в составах директоров. Он сам смотрел списки. Формально написано, что администрация должна согласовывать, но, конечно, когда речь идет о чем-то, о чем заявил президент и пообещал всем, что это будет сделано,  его личная вовлеченность очень важна.
- То есть по этим вещам контроль он оставлял до конца?
- По тем вещам, которые он лично объявил и пообещал, сказал, что это будет сделано, то да.
- А по госкорпорациям, про которые он сказал, что они должны прекратить свое существование?
- По госкорпорациям также процесс оказался чуть сложнее, чем казался вначале. Тем не менее он идет. Роснано преобразовано. По тем корпорациям, где есть конкретный срок типа "Олимпстроя", никаких иных решений не принимается. Ну, понятно, есть люди, которые сейчас уже говорят, давайте "Олимпстрой" сохраним и на будущее. И здесь без четкой позиции президента не обойтись. Тем не менее есть конкретные планы, процесс постепенно, очень медленно, со скрипом идет. "Ростехнологии" – очень тяжело, со скрипом. Правительство пока что убедило президента, что им еще необходимо какое-то время, но ограниченное, для согласования. Но они не отказываются от преобразования, от того, чтобы завершить процесс. Но они знают, что президент за этим следит и что он не отступится. Он повторял им это не раз.
- Не ослабнет ли его контроль за этими процессами в качестве премьер-министра, если он будет утвержден?
- Не ослабнет. Вы видели, что у премьер-министра тоже есть масса рычагов для действия. Более того, эти рычаги более оперативны. Если на уровне президента это в основном политическое, административное давление в отсутствие ежедневных рычагов, то в правительстве это очень конкретная оперативная работа.
- Насколько президент активно вмешивался в оперативную работу правительства?
- Несильно. Только по тем вещам, которые сам называл в качестве приоритета. Тогда он это, естественно, отслеживал, смотрел, но избыточного вмешательства не было, его и не должно быть.
- Если вернуться к ВПК, гособоронзаказу, вокруг этой темы было поломано немало копий, не одна министерская судьба. Когда принималось решение о выделении 20 триллионов рублей, вы смотрели на состояние предприятий – где эту продукцию будут производить, насколько востребована она будет?
- Это делало правительство.
- Но это же было ваше решение по поводу "Мистралей"?
- Решение по военно-техническому сотрудничеству – это прерогатива президента. Здесь не оперативное вмешательство, а прямая ответственность президента.
- Решение по "Мистралям" - это военная необходимость или, скорее, сигнал российским производителям вооружения?

© Инфографика. Станислав Сырецких / Евгений Иванов | Купить иллюстрацию
ВМФ РФ рассчитывает построить четыре вертолетоносца по французской лицензии
- Я думаю, что это сочетание всего. Это и прагматический подход к конкретному виду вооружения и военной техники - нам нужен такой тип кораблей, у нас его пока нет. Можно либо ждать, непонятно сколько и непонятно, дождемся ли, либо идти по этому пути, естественно, с перспективой, и это зафиксировано в контрактах, что мы эти технологии можем дальше использовать у нас. То есть мы не создаем зависимость навсегда от зарубежных поставщиков. Во-вторых, это нормальные партнерские отношения с другой страной. У нас же есть сотрудничество с Индией, с рядом других стран. Почему у нас не может быть сотрудничества с Францией? Третье - да, некий сигнал производителям, что у нас есть альтернативы.
Вертолетоносец "Мистраль" изнутри и снаружи. Фото >
- Этот сигнал услышали?

04/07/2011©
Сергей Разбаков, Сергей Безносов
Вертолетоносец "Мистраль" конструкторы сравнивают со швейцарским ножиком
Увеличить плеерДобавить видео в блог
- Мне кажется, что начали слышать. Не все так просто. Это все-таки постепенный процесс. Очень много проблем с оборонным заказом, связанных не с тем, что кто-то не может производить. Конечно, есть технологические сложности, многое производить не могут. Но пока есть еще так и не выстроенная нормальным образом организационная структура. Некоторые из органов власти, которые были специально созданы для того, чтобы этим процессом заниматься, например Рособоронпоставка, фактически этим не занимались целый год. А на них рассчитывали. Только сейчас постепенно налаживается эта система. Но есть и груз наследия старого. Есть хорошее наследие, например неплохие школы, а есть наследие плохое: это огромные территории, здания, которые нужно содержать, непрофильные активы. Это все деньги. И когда говорится, что у нас не получается заключить контракт между Минобороны и поставщиком, у них идут бесконечные споры о цене. Оборонное предприятие говорит: а нам нужно, чтобы вот такая была норма прибыли, иначе нам неоткуда содержать себя. А Минобороны говорит: а почему мы должны содержать вот это все? Мобилизационный план - это одна из тем. Но детский сад при предприятии – это не мобилизационный план, это другая проблема, социальная. Муниципалитету не хватает денег, чтобы принять его на баланс и содержать. Может быть, лучше потратить деньги целевым образом на детский сад, но за оборонзаказ платить меньше и не платить за детский сад через оборонный заказ? Такого типа проблемы приходится решать. Это непросто, потому что была другая система, которая очень медленно перестраивается. Конечно, мы вынуждены этим заниматься. Можно так все законсервировать и просто вбухивать туда деньги бесконечно, половина денег будет уходить не на производство этой продукции, а вот на что-то другое. Для этого Рогозин туда и пришел, чтобы немножко поменять.
- Были у президента какие-то вещи, которые, когда он стал президентом, его удивили очень неприятно, поскольку он не ожидал, что этим придется заниматься? Что экономика так администрировалась, что к нему приходили постоянно за решениями?
- Это точно не было для него неожиданностью. Как раз к этому он привык, но, пожалуй, он старался более четко в этом смысле обозначать свою роль, когда ему пытались объяснять слишком детально, что происходит: у нас такая проблема, у нас такая проблема. Президенту важен результат, а не как он технологически будет достигнут. Он говорил: "Скажите, что вам от меня нужно? Внести закон какой-то? Я готов это сделать, если вы скажете, что это ваша общая позиция. Дать кому-то поручение? Дать поручение финансирования? Готов, но не надо мне говорить о том, какие у вас сложности. Скажите, какой набор решений нужен и в какой части я должен поучаствовать". Такой стиль работы был в это время. Правительство непросто к этому привыкало, потому что очень многим хотелось получить очень детальные указания, пошагово о том, что нужно сделать.
- Лично от президента?
- Да, лично от президента. Это же перекладывание ответственности. Почему это сделали? Потому что президент сказал. Не потому, что я решил, а потому что президент сказал.
- В новом правительстве удастся эти проблемы преодолеть? С перекладыванием ответственности и с тем, чтобы люди не несли свои проблемы к президенту?
- Постепенно. Для этого и меняются, точнее, будут меняться люди.
- А среди нынешних губернаторов есть те, которые прошли через горнило региональных проблем и которые способны на министерском уровне решать проблемы?
- Есть, конечно. Но ситуация у всех разная. Кто-то уже заканчивает свой срок губернаторства, и уже по возрасту просто поздновато работать в правительстве. А кто-то только пришел - один срок всего прошел, и жалко сейчас забирать. Поэтому среди губернаторов 83 регионов, конечно, можно, найти тех, кто готов работать на уровне федеральных органов власти, а также среди вице-губернаторов. Но вице-губернаторов, конечно, не сразу в министры. Хотя такие примеры есть. Есть успешные регионы, где есть сильные вице-губернаторы, которые занимались чем-то, что привело к успеху в этой сфере.
- Приходилось ли президенту вмешиваться в корпоративные споры, например в ситуацию вокруг "ТНК-BP"?
- Он не вмешивался в эти споры. Бывали случаи, когда ему приходилось дать просто импульс конфликтующим сторонам, что они должны прийти к согласию. Но он никогда не определял за них решения, не вмешивался в существо спора, а просто давал импульс. Он просто говорил, что для нас лучше, чтобы все-таки конфликт был бы урегулирован. Не нужно своими действиями портить наш инвестклимат. Это был именно импульс к обеим сторонам - найти решение.

06/11/2009© РИА Новости, Аврора/Ирина Ясина
Opel не стал нашим: почему России повезло?
Увеличить плеерДобавить видео в блог
- Почему не состоялась сделка с Opel и Magna?
- Потому что американцы не захотели. Причем, я думаю, что в том числе под влиянием политических соображений, а не только коммерческих. Скажем так, если бы американское правительство не сохранило тот уровень финансовой поддержки, который был, то GM, я думаю, был бы вынужден пойти на этот шаг. А американцы решили, что лучше оставить актив под боком.
- За четыре года место России в мировом разделении труда изменилось?
- Радикально нет. Но по ряду направлений зарубежные инвесторы стали рассматривать Россию как место производства и рынок, который в последующие годы, в последующие примерно десять лет, действительно, будет очень важным, одним из самых важных для них рынков. Автомобильный – один из самых больших примеров. Для всех компаний это теперь рынок номер два или три. То есть точно в числе самых больших, которые они рассматривают. То же самое сейчас касается фармацевтики. Все мировые компании говорят: "Да, российский рынок для нас становится приоритетным и мы готовы сюда идти при определенных, конечно, условиях". Про IT говорили всегда, и раньше, но сейчас больше, потому что появились конкретные механизмы реализации этих целей, в том числе из-за "Сколково". Пока еще "Сколково" и все, что связано с ним, рассматривается осторожно всеми, пока это еще не стало реальной силой. Проект идет, идет хорошо, но еще не достиг того уровня, когда можно говорить – да, это реальная сила. Но я не встречал людей, которые сказали бы, что на это не нужно обращать внимания, что точно ничего не получится и об этом можно забыть. Все говорят, что может получиться и поэтому мы будем лучше где-то рядом - либо работать где-то внутри, либо будем все время где-то близко находиться, чтобы не пропустить момент. Это важно. И конечно, сельское хозяйство. Все понимают, что Россия постепенно становится очень сильным игроком, иначе бы не было такого противодействия при вступлении в ВТО по сельскому хозяйству, по автомобилям не было бы такого противодействия, если бы люди не понимали, что мы можем стать угрозой на рынках.

01/06/2011© РИА Новости/Аврора
Евгений Фатькин, Максим Графчиков
Система ГЛОНАСС поможет столичной полиции отслеживать преступления онлайн
Увеличить плеерДобавить видео в блог
Есть энергетика, в том числе атомная энергетика, это очевидно. В аэрокосмической сфере пока все идет очень средненько, скажем так. Систему ГЛОНАСС построили, пока все присматриваются, отрабатывают. Если мы покажем в ближайшие три года, что мы с помощью этой системы внедряем конкретные сервисы, что система становится полезной для людей, а не только для каких-то, в том числе военно-технических, целей, тогда она будет востребована. Она постепенно только-только начинает в массовые продукты внедряться. Только буквально последние 3-4-5 месяцев, это самое-самое начало. Я думаю, что за три года будет видно, работает или не работает. Надеюсь, что будет работать, потому что технологически сделано все по-хорошему.
- Каким образом президент формирует свое мнение по экономическим вопросам?
- Во-первых, безусловно, министры. Министр в определенной сфере для него, конечно, авторитет, его позиция всегда очень важна. Дальше – администрация президента. Я занимаюсь экономическим блоком, поэтому в этой части: позиция Экспертного управления и моя позиция. Конечно, если речь идет о конкретных местных проблемах, региональных проблемах, то те губернаторы, с которыми мы работаем, с которыми чаще всего он общается, прислушивается к их мнению.
Много информации он черпает из интернета. Есть эксперты, статьи которых он читает, на которые обращает внимание, к которым он прислушивается на разных совещаниях, обсуждениях. Это самые разные люди и по самым разным вопросам. Многие из них принимали участие сейчас в работе Открытого правительства, в рабочих группах при написании "Концепции 2020": это Гуриев (ректор РЭШ Сергей Гуриев), Мау (ректор Академии народного хозяйства и госслужбы при президенте РФ Владимир Мау), Кузьминов (ректор НИУ ВШЭ Ярослав Кузьминов). По некоторым вопросам – Алексашенко (директор по макроэкономическим исследованиям НИУ "Высшая школа экономики" Сергей Алексашенко). Каждый человек не по всем вопросам. Есть вещи, по которым президент видит, что человек - профессионал. Именно поэтому высказывания на другие темы могут быть интересными, красивыми, но необязательно профессиональными. Это касается абсолютно каждого персонажа. Много экспертов есть. Мы же собирали совещания по самым разным вопросам: по налогам, по макроэкономике, по банкам, по здравоохранению, по образованию. Было ядро экспертов общее, и были разные люди по разным этим направлениям. Все они очень квалифицированные, и к их мнению президент прислушивается.
- Президент готов к принятию так называемых непопулярных решений?
- Я не уверен, что непопулярные решения являются правильными.

Аркадий Дворкович во время интервью в своем рабочем кабинете
- Надо же что-то делать с  пенсионным возрастом.
- Не факт. От того, что повышение пенсионного возраста является непопулярным, не значит, что это решение является правильным. У меня такое ощущение возникает иногда, что люди просто приравнивают непопулярные решения к правильным. Я считаю, честно говоря, наоборот. Если не удалось убедить людей в том, что решение правильное, если оно не стало популярным, значит, скорее всего, это неправильное решение. Оно будет реализовано плохо, потому что общество не будет этому доверять, будет сопротивляться. Значит все будут вести себя не так, как хотелось бы при принятии этого решения. Зачем это нужно? Это ведет далеко не только к политическим проблемам. Политические сложности очевидны. Но ситуация будет развиваться по неправильному сценарию.
Возьмем, к примеру, тарифы (на услуги монополий). В принципе, смысл повышения есть, связан с энергоэффективностью. Но само по себе повышение тарифов без других действий к повышению энергоэффективности не ведет. Надо делать все остальное по цепочке. Если это не делается, то повышение тарифов может оказаться вредным, а не полезным. Может быть обратный эффект. Это хорошо можно проиллюстрировать на примере "Газпрома". Многие говорят, что у нас цены ниже, чем на других рынках, поэтому у нас слишком расточительно относятся к газу. Допустим это так. Мы повышаем цены. Тогда деньги "Газпрому" нельзя отдавать. Значит деньги от повышения надо забрать в бюджет и адресно дать субсидии тем, кто более высокие цены не может себе позволить просто потому, что падает за уровень бедности, за уровень нормального существования. А у нас сейчас, и так было всегда, большая часть денег все равно идет компаниям, которые не являются производителями, решают какие-то совсем другие задачи.
- Вы эту ситуацию будете менять в новом правительстве?
- Для этого в госкомпании и вводятся независимые директора, чтобы они следили за этим, чтобы они как раз осуществляли контроль расходов этих компаний, чтобы выстраивали прозрачные системы закупок этих компаний, чтобы не было избыточных тарифов, которые нужны для покрытия неэффективности самих компаний. Сейчас уже ситуация меняется, уже смотрят, изучают, уже это начинают публиковать.
Но не бывает такого, чтобы сразу, раз, и поменялось все. Поэтому в непопулярных решениях я большого смысла не вижу. Тарифы, конечно, на сколько-то повышать надо будет, иначе могут быть проблемы другого типа. Например, во всем, что касается теплоснабжения, местные котельные - там если не будет хоть какого-то повышения цен, - то они сразу могут подавать на банкротство.
- А налоговые решения?
- Я считаю, что надо повышать акцизы на алкоголь и табак. Но это, во-первых, вызовет противоречия у лоббистов и все равно в Думе будет серьезный спор. Кроме того, есть риски, связанные с нелегальным оборотом алкоголя. Если будет резкое повышение тарифов, нужно гораздо серьезнее всем этим заниматься. Есть риски с контрафактом и контрабандой табачных изделий из стран, где более низкие тарифы, в том числе из Китая - к нам просто пойдет поток оттуда из-за разницы в ценах. Надо эти риски оценить. Но тем не менее я считаю, что повышать надо.
- Насколько радикально?
- Уже запланировано повышение в два раза за три года.
- То есть еще надо увеличить плюс к этому?
- Да, я считаю плюс к этому еще. Ничего страшного не произойдет.
- Что касается алкоголя - слишком много нужно будет принимать дополнительных решений по цепочке производства и потребления спиртного.
- Самое простое решение - минимальная цена. Но тоже вопрос - работает это или нет?
- А госмонополия на алкоголь?
- Я против, я думаю, что это ни к чему хорошему не приведет. Но, в целом, согласен - потребуются действия более серьезные (на рынке алкоголя).
- Президент при своей премьерской работе задумывается о своих будущих электоральных перспективах?
- Я не могу комментировать эти вещи. В любом случае, любое нормальное правительство, любая власть принимает во внимание электоральные соображения. Но в данном случае период перед выборами более длинный, и это дает возможность не начинать работу сразу с того, чтобы прямо ориентироваться на выборы. Хотя, повторяю, совсем не ориентироваться нельзя. Будут выборы в местные органы, в региональные органы, будут выборы в губернаторы. Как можно это не учитывать? В любом случае, кем бы Медведев ни был, даже если бы не был связан с партией, конечно, он политик. В рамках обсуждения вопросов реформы госслужбы, когда мы работали в Открытом правительстве, говорилось о том, что правительство в целом должно стать в большей степени политическим органом. Я имею в виду председателя правительства, вице-премьера и министров. Это политические назначенцы, и, конечно, они прежде всего должны быть политиками. В большей степени, чем это было раньше. А вот замминистры и так далее – это профессионалы, карьерные чиновники. В большей степени мы можем двигаться к этой системе. Тоже, конечно, это сразу не произойдет, но в большей степени – да. А это означает, что политики должны больше работать с людьми, с обществом, объяснять, находить решения, которые приемлемы для общества, а не просто в своих кабинетах вырабатывать решения. Вот в этом суть этого изменения.

11/12/2011© РИА Новости/Аврора
Акция 10 декабря в Москве: как это было
Увеличить плеерДобавить видео в блог
Митинги на Болотной, проспекте Сахарова - это неизбежное следствие того, что общество меняется, это нормально. Если приезжаете куда-нибудь в другую страну, в Италию, во Францию, там демонстрации просто еженедельно по политическим поводам.
Съемка Болотной площади с летающей камеры РИА Новости. Фото >>
- Вы нашли у оппозиции какие-либо полезные идеи?
- Всегда есть разумные, интересные предложения, которые можно реализовывать, делать это вместе. Где-то предложения кажутся не очень реалистичными, но есть всегда и интересные, разумные мысли. Нас иногда критикуют за то, что мы работали, не привлекая оппозицию к этому. Но смотря кого считать оппозицией. Алексашенко – оппозиция или не оппозиция? Не знаю. Высказывалась довольно радикально Ирина Ясина тоже. И Навального мы звали работать в рабочей группе. Он отказался, отправил своих ребят, которые очень конструктивно, разумно работали. И вот мы так и будем продолжать работать. Если люди готовы работать и высказывать конструктивные идеи, мы тоже готовы абсолютно к этому.
- Чем, на ваш взгляд, с экономической точки зрения войдет в историю президентство Медведева?
- Я думаю, что по итогам президентства в любом случае все запомнят модернизацию - как начало этой работы, как основной лозунг этого президентства в экономической части. Причем, несмотря на то, что она была заявлена именно как экономическая модернизация, постепенно она стала более широкой. Это тоже все увидели и запомнили. Ну, а более приземленная вещь - это преодоление кризиса. Все в мире говорят, что Россия неплохо преодолела кризис. Я сейчас не говорю, что нужно за это благодарить исключительно одного человека или другого. Это командная работа была, это понятно. Но тем не менее Россия хорошо прошла этот кризис, могло быть гораздо хуже.
Интервью взяли Максим Филимонов, Олег Осипов и Елена Глушакова

0

22

Стиляги!!! :D

http://a1.sphotos.ak.fbcdn.net/hphotos-ak-ash3/543360_239844156117348_236512523117178_336283_1819056167_n.jpg

0

23

0

24

Аркадий Дворкович будет координировать работу федеральных органов исполнительной власти и вопросы, связанные с государственной политикой в области
а)сельского хозяйства и
b)агропромышленного комплекса,
b)транспорта
c)связи,
c)энергетики
d)промышленности

(за исключением оборонно-промышленного комплекса).

а)сх
b)ап
b)транс
c)связи,
c)энерг
d)пром

Хммм а вот интересно как эта шестерка отраслей связана между собой?

0

25

Президенту Российской Федерации

В.В.Путину

Об исполнении раздела IV протокола
Комиссии при Президенте Российской Федерации
по вопросам стратегии развития
топливно-энергетического комплекса
и экологической безопасности
от 10 июля 2012 г. № А60-26-8

Уважаемый Владимир Владимирович!

В соответствии с указанными поручениями Комиссии при Президенте Российской Федерации по вопросам стратегии развития топливно-энергетического комплекса и экологической безопасности (далее — Комиссия) о выполнении мероприятий, направленных на объединение ОАО «ФСК ЕЭС» и ОАО «Холдинг МРСК» на базе ОАО «Роснефтегаз», и об обеспечении проведения мероприятий, направленных на реализацию пакетов акций ОАО «Иркутскэнерго», принадлежащих ОАО «ИНТЕР РАО ЕЭС», и акций ОАО «ИНТЕР РАО ЕЭС», находящихся в собственности ОАО «РусГидро», в пользу ОАО «Роснефтегаз» Правительство Российской Федерации докладывает.

Правительством Российской Федерации проанализированы представленные на рассмотрение Комиссии материалы по указанным выше вопросам.

I. В отношении плана мероприятий, направленных на реализацию процедуры объединения ОАО «ФСК ЕЭС» и ОАО «Холдинг МРСК» на базе ОАО «Роснефтегаз», проведенный анализ выявил следующие существенные недостатки представленной модели объединения компаний.

1. Для осуществления сделки необходим значительный объем средств в общей сумме до 400 млрд. рублей на выкуп акций у миноритарных акционеров ОАО «Холдинг МРСК» и ОАО «ФСК ЕЭС», а также досрочное погашение кредиторской задолженности в рамках законодательства Российской Федерации, которые в настоящее время отсутствуют у ОАО «Роснефтегаз».

2. Объединение на базе Национальной сетевой компании, предложенной к созданию ОАО «Роснефтегаз», по сути является приватизацией государственных компаний в связи с отчуждением пакетов акций из собственности Российской Федерации, что потребует изменений действующего законодательства Российской Федерации, особого порядка согласования в соответствии с поручением от 1 августа 2012 г. № Пр-2029, повлечет потерю управляемости сетевым комплексом со стороны государства и осуществления соответствующих контролирующих функций по вопросам, связанным с обеспечением надежного и бесперебойного энергоснабжения конечного потребителя, оперативным реагированием на чрезвычайные ситуации в электросетевом комплексе, подготовкой и прохождением осенне-зимнего периода, тарифным регулированием в отрасли с учетом значимости влияния принимаемых решений на развитие всех территорий Российской Федерации.

3. Предложенный план мероприятий по объединению компаний противоречит Федеральному закону от 26 марта 2003 г. № 35-ФЗ «Об электроэнергетике», а также основополагающим принципам реформирования электроэнергетики.

Учитывая изложенное, Правительство Российской Федерации считает нецелесообразным реализацию предложенного плана мероприятий, направленного на реализацию процедуры объединения ОАО «ФСК ЕЭС» и ОАО «Холдинг МРСК» на базе ОАО «Роснефтегаз».

Вместе с тем существуют альтернативные варианты объединения электросетевого комплекса — объединение ОАО «ФСК ЕЭС» и ОАО «Холдинг МРСК»:

а) присоединение ОАО «Холдинг МРСК» к ОАО «ФСК ЕЭС» и переход на единую акцию без учета ДЗО ОАО «Холдинг МРСК». Риски при таком подходе также связаны с реализацией оферты миноритарными акционерами к ОАО «ФСК ЕЭС» и ОАО «Холдинг МРСК», которые предварительно оцениваются Минэнерго России в величину до 98 млрд. рублей, а также с возможными предъявлениями кредиторами компаний на сумму около 300 млрд. рублей.

б) внесение пакета акций ОАО «Холдинг МРСК», находящегося в собственности Российской Федерации, в уставный капитал ОАО «ФСК ЕЭС». Риски при таком подходе аналогично связаны с реализацией оферты миноритарными акционерами ОАО «Холдинг МРСК» и предварительно оцениваются Минэнерго России в величину до 37,2 млрд. рублей, при этом риск предъявления требований от кредиторов ОАО «Холдинг МРСК» минимален в соответствии с законодательством Российской Федерации, но сохраняется на сумму до 189,1 млрд. рублей.

Преимуществом реализации данных альтернативных вариантов является отсутствие потребности внесения изменений в законодательство Российской Федерации в связи с сохранением пакетов акций в федеральной собственности, а также сохраняется возможность регулирования отрасли для обеспечения надежного и бесперебойного энергоснабжения конечного потребителя. Недостатком данных вариантов также является необходимость значительных выплат миноритарным акционерам при объединении компаний.

На первом этапе для решения оперативных задач, обозначенных Вами по единому функционированию электросетевого комплекса, на настоящий момент уже переданы функции единоличного исполнительного органа ОАО «Холдинг МРСК» в ОАО «ФСК ЕЭС». По итогам анализа эффективности управления ОАО «ФСК ЕЭС» компанией ОАО «Холдинг МРСК», а также заключений консультантов и переговоров с миноритарными акционерами будет представлен итоговый сбалансированный механизм объединения компаний.

II. Правительством Российской Федерации проанализирован ряд сделок, предложенных ОАО «Роснефтегаз», относительно проведения дополнительной эмиссии акций ОАО «РусГидро» и ОАО «ИНТЕР РАО ЕЭС» в пользу ОАО «Роснефтегаз» и его дочерних и зависимых обществ, а также продажи акций ОАО «Иркутскэнерго» и ОАО «ИНТЕР РАО ЕЭС» в пользу ОАО «Роснефтегаз», в соответствии с которыми предполагается осуществить расходование денежных средств в размере 163,5 млрд. рублей, находящихся на счетах ОАО «Роснефтегаз».

По итогам осуществленного анализа выявлено следующее.

1. Продажа акций ОАО «Иркутскэнерго» в пользу ОАО «Роснефтегаз» без последующего приобретения указанных акций компанией ОАО «РусГидро» блокирует возможность осуществления сделок по консолидации сибирских гидроактивов на базе ОАО «РусГидро», одобренных Вами ранее, и, как следствие, возможность повышения капитализации компании ОАО «РусГидро» в краткосрочной перспективе.

2. Строительство на территории Киргизской Республики объектов гидрогенерации Верхне-Нарынского каскада ГЭС запланировано с конца 2015 года, Камбаратинской ГЭС-1 — с 2018 года (отсутствует проектно-сметная документация, ТЭО проектов), в связи с чем выделение денежных средств посредством участия ОАО «Роснефтегаз» в дополнительных эмиссиях акций ОАО «РусГидро» и ОАО «ИНТЕР РАО ЕЭС» в 2012 - 2013 годах на общую сумму 85 млрд. рублей с выделением денежных средств ранее середины 2015 года нецелесообразно, и является неэффективным использованием денежных средств, находящихся на счетах компании ОАО «Роснефтегаз».

3. Приобретение пакетов акций ОАО «РусГидро» и ОАО «ИНТЕР РАО ЕЭС» компанией ОАО «Роснефтегаз» путем реализации дополнительных эмиссий акций компаний, по сути, является приватизацией стратегических государственных компаний в связи с уменьшением доли Российской Федерации в уставных капиталах данных компаний, что потребует внесения изменений в Указ Президента Российской Федерации от 4 августа 2004 г. № 1009 «Об утверждении перечня стратегических предприятий и стратегических акционерных обществ», а также осуществления особого порядка рассмотрения данных сделок в соответствии с Вашим поручением

от 1 августа 2012 г. № Пр-2029.

Учитывая изложенное, считаем нецелесообразным реализацию вышеуказанных сделок в предложенном формате.

Вместе с тем для достижения ранее определенных Вами задач по повышению капитализации ОАО «РусГидро», консолидации сибирских гидроактивов, а также более эффективного использования денежных средств, полученных ОАО «Роснефтегаз» от владения пакетами акций государственных компаний (ОАО «Газпром», ОАО «НК «Роснефть»), предлагаем:

1. предусмотреть продажу акций ОАО «Иркутскэнерго» в пользу ОАО «РусГидро», что позволит обеспечить консолидацию сибирских гидроактивов на базе ОАО «РусГидро» и уже к 2015 году создать одну из крупнейших в мире гидрогенерирующих компаний;

2. осуществить докапитализацию ОАО «РусГидро» посредством участия Российской Федерации в дополнительной эмиссии акций, что позволит ликвидировать дефицит инвестицинной программы ОАО «РусГидро» на территории Дальнего Востока, а так же реализовать строительство дополнительных объектов на территории Дальнего Востока, не учтенных инвестиционной программой компании, однако имеющих социальную значимость (Сахалинская ГРЭС-2, Якутская ГРЭС-2, 2-ая очередь Благовещенской ТЭЦ, Южно-Сахалинская ТЭЦ-1 и др.);

3. реализовать предложение ОАО «Роснефтегаз» по продаже акций ОАО «ИНТЕР РАО ЕЭС», находящихся на балансе ОАО «РусГидро», в пользу ОАО «Роснефтегаз», что позволит обеспечить участие последнего в уставном капитале ОАО «ИНТЕР РАО ЕЭС», а также получить синергетический эффект по совместно реализуемым проектам ОАО «ИНТЕР РАО ЕЭС» и ОАО «НК «Роснефть», реализуемым как на территории Российской Федерации, так и за рубежом. При этом будет обеспечен дополнительный источник ОАО «ИНТЕР РАО ЕЭС» для финансирования инвестиционных программ, в том числе на территории иностранных государств.

При этом реализацию вышеуказанных мероприятий предлагается осуществить за счет получения Российской Федерацией дивидендов от ОАО «Роснефтегаз» в 2012 году по итогам 2011 года в общем объеме 50 млрд. рублей, которые предлагается внести в уставный капитал ОАО ОАО «РусГидро» со стороны Российской Федерации, что возможно осуществить до конца 2012 года.

Прошу Вашего поручения Правительству Российской Федерации по исполнению указанных мероприятий.

О ходе выполнения поручений Председателю Правительства Российской Федерации доложено.

Приложения: 1. Протокол совещания у Министра экономического развития Российской Федерации от 7 августа 2012 г. № 90-АБ.

2. Письмо Министра энергетики Российской Федерации
от 10 августа 2012 г. № АН-7251/08.

Заместитель Председателя
Правительства Российской Федерации

   А.Дворкович

0

26

Интервью — Аркадий Дворкович, заместитель председателя правительства России
«Государство избыточно вмешиваться в экономику не будет»

Ведомости
Vedomosti.ru
13.09.2012
Отзывы8

В новом правительстве у Аркадия Дворковича невероятно широкие полномочия. Ему перешли компетенции разных его предшественников — вице-премьеров: есть наследство Игоря Сечина, Сергея Иванова, Виктора Зубкова. Дворкович рассказывает, что логика в наборе секторов, которые он курирует, есть: «Я курирую все гражданские отрасли реального сектора экономики. Секторы, которыми я занимаюсь, взаимосвязаны. Выстраиваю общие подходы к работе всех министерств, но с учетом специфики конкретной отрасли». В интервью «Ведомостям» Дворкович признался, что больше всего ему нравится заниматься делами сельскохозяйственной отрасли.

— Вам перешли компетенции разных вице-премьеров: есть наследство Игоря Сечина, Сергея Иванова, Виктора Зубкова. Есть единая логика или с каждым сектором отдельно?

— Логика в моих полномочиях есть. Я курирую все гражданские отрасли реального сектора экономики. Регулирование рынков — в компетенции первого вице-премьера Игоря Шувалова.

Секторы, которыми я занимаюсь, взаимосвязаны. Выстраиваю общие подходы к работе всех министерств, но с учетом специфики конкретной отрасли.

— Можете сказать, каких вы придерживаетесь экономических взглядов и какую политику намерены проводить в кабинете министров? Раньше вы считались либеральным экономистом.

— Не люблю ярлыки. Важно, чтобы правительство работало профессионально на основе серьезного экономического анализа, на основе экспертизы больших массивов информации — как экономической, так и юридической. А либерализм либо его отсутствие — это не так важно. Важно то, что эффективнее в данный момент в каждой конкретной сфере. Главное направление политики — уйти от ручного управления. И есть секторы, где это сделать удалось.

— Разве? Есть ощущение, что ручного управления становится больше.

— Не стало. Пример — нефтяная отрасль. Я ушел от практики еженедельного сбора руководителей компаний. На уровне министерств периодические контакты, конечно, сохраняются, и это необходимо в связи с тем, как построено управление в отрасли. Но от прямого ручного управления мы фактически ушли. Где-то уходим сейчас. Это важно.

— Дисциплины это не снижает?

— Нет. Все основано на доверии. Пока не было поводов уличить кого-либо в безответственном поведении или действиях. Все действуют аккуратно, спокойно.

— Можно работать эффективно, но увеличивать государственное присутствие в экономике.

— Общий посыл в работе правительства есть: государство избыточно вмешиваться в экономику не будет. Тем более что у нас нет такого объема финансового ресурса, чтобы рулить всем. Нужно действовать сообразно тем ресурсам, которые есть.

— Вам досталось наследство Игоря Сечина, с которым он, как выяснилось, не очень готов расстаться…

— Да, мне оно еще не все досталось. (Смеется.)

— Он пытается удержать ТЭК в своих руках: создает нефтяные клубы, которые потом перерастают в президентские комиссии.

— Как вам в такой атмосфере работается?

— У нас всегда было много комиссий и советов по разным темам, и каждый президент и председатель правительства выбирает для себя приоритеты. Конечно, по объективным и субъективным причинам абсолютно нормально, что президент Владимир Путин выбрал для себя ТЭК в качестве одного из приоритетов. Он, собственно, всегда ТЭК таковым считал. То, что такое решение было принято о создании комиссии, совершенно нормально. И на президентской комиссии, как Владимир Владимирович и сказал, будут рассматриваться стратегические вопросы развития отрасли. У правительственной комиссии оперативные вопросы, рассмотрением которых занимается именно она. Многие вопросы в этой сфере регулируются постановлениями правительства: например, правительство ежемесячно утверждает экспортные пошлины на нефть и нефтепродукты, правила, регламентирующие тарифообразование на транспортировку нефти и нефтепродуктов, выдает лицензии на разработку месторождений и занимается многими другими вопросами. И нет никаких оснований утверждать, что президентская комиссия подменяет деятельность правительства. Такого нет.

— Но на прошлом заседании комиссия рассматривала возможность участия «Роснефтегаза» в приватизации энергокомпаний — это разве не оперативный вопрос?

— Мы не рассматривали это вопрос. Был заслушан доклад.

— И выданы поручения…

— Вопрос, кому принадлежит ТЭК в государстве, стратегический. И общий посыл, который комиссия может и должна дать, — в какую сторону мы движемся: в сторону реальной приватизации компаний ТЭКа или сохраняем все под прямым или косвенным контролем государства. Дискуссия на эту тему не завершена. Есть разные точки зрения. Есть позиция правительства, которая отражена в моем докладе президенту в ответ на поручение по итогам комиссии (также был направлен доклад по ускорению докапитализации «Русгидро»). Эта позиция согласована с председателем правительства. Дальше будем ждать реакцию президента по этому вопросу. А в рамках полномочий правительства будем действовать так, как определились, если не будет иных указаний со стороны президента. Что касается «Роснефтегаза» — действительно, есть предложения этой компании и также президента «Роснефти» Сечина по поводу того, что «Роснефтегаз» не просто может являться инвестором в определенные компании, но и должен стать таковым.

— А какова аргументация? Почему он должен? Почему не забрать накопленные им деньги в бюджет и уже из бюджета финансировать госкомпании, которые в этом нуждаются?

— На эту тему все члены правительства довольно однозначно высказались и на заседании первой президентской комиссии по ТЭКу, и затем эта позиция была отражена в моем докладе: оснований для того, чтобы «Роснефтегаз» обязательно являлся инвестором в ряд компаний (особенно это касается сетевого комплекса), просто не существует. Это не означает, что в отдельных случаях «Роснефтегаз» не имеет права быть таким инвестором. Если он докажет, что его условия и предложения являются наиболее привлекательными, он может быть инвестором в конкретные компании и проекты. Но мы будем каждый такой вопрос рассматривать отдельно. В частности, мы считаем, что нельзя снимать с повестки дня участие «Роснефтегаза» в проектах «Интер РАО ЕЭС» — не только зарубежных, но и внутрироссийских. Возможно, и участие в капитале «Интер РАО». В этом случае какая-то синергия все же прослеживается. И уж если выбирать между всеми проектами и предложениями «Роснефтегаза», то «Интер РАО ЕЭС» я бы поставил на первое место. Он владеет акциями «Газпрома» и «Роснефти», а «Интер РАО» — это в основном газовая генерация, и здесь есть определенная синергия. Когда несколько лет назад мы работали над программой развития электроэнергетики, были споры о том, должен ли «Газпром» входить в электроэнергетику. Я считал, что должен, потому что есть синергия. То же самое и здесь: у «Роснефтегаза», как у крупного инвестора в газовую отрасль через владение акциями «Газпрома», есть определенные аргументы, почему он одновременно должен являться инвестором в газовую энергетику. Тем более что есть тема консолидации акций «Интер РАО», которые разбросаны по разным госкомпаниям. Зачем нескольким госструктурам, как ФСК и «Русгидро», владеть акциями «Интер РАО», не понятно вообще. Лучше, чтобы эти доли были консолидированы, в таком случае управление акционерным капиталом будет более эффективным. Это вопрос тоже дискуссионный. Тем не менее если делать градацию проектов «Роснефтегаза», то аргументов «за» в случае «Интер РАО» больше, чем по ФСК, МРСК и «Русгидро». Это предложения ведомств.

— Вы их поддерживаете?

— Я считаю, этот вопрос заслуживает рассмотрения. Я не могу сказать, что на 100% это нужно делать, но это интересный вопрос, который заслуживает рассмотрения. По сетям и «Русгидро» я никаких аргументов по участию «Роснефтегаза» не вижу.

— Очень важный момент по поводу ФСК и «Холдинга МРСК» — абстрагируясь от «Роснефтегаза»: есть ли уже решение об их объединении или пока нет?

— Решения нет. Есть поручение президентской комиссии рассмотреть вопрос. Мы считаем, повторюсь, что объединение на базе «Роснефтегаза» нецелесообразно. Абстрагируясь от него, первый шаг уже сделан: ФСК переданы функции единоличного исполнительного органа «Холдинга МРСК». В каком-то смысле это уже объединение. А дальше действительно есть вопрос — нужно ли в целом их объединять, нужно ли делать ФСК акционером «Холдинга МРСК», нужно ли переводить их на единую акцию. Минэнерго считает, что скорее нет, чем да. Но чтобы оценить все плюсы и минусы, нужно, чтобы поработали консультанты и дали нам материал для размышлений (недавно ФСК выбрала консультантами Morgan Stanley, ВТБ и «Ренессанс капитал». — «Ведомости»). Консультанты могут предложить конкретную схему объединения, но это не значит, что она будет принята, это не значит, что решение вообще будет принято. Пока окончательного решения, надо ли объединять или надо только интегрировать руководство, нет.

— И когда это решение будет?

— Думаю, что в этом году. По крайней мере мы обещали президенту на комиссии, что до конца года мы определимся с этим вопросом.

— А президент на ваш доклад что-то ответил?

— Нет. Доклад не обязательно подразумевает ответ. А говорить за президента я не могу.

— Дата следующей президентской комиссии не назначена?

— Еще нет. Но точно есть желание провести ее до конца года, так что начиная с октября она может быть в любой момент.

— Правильно ли мы понимаем, что объединенную сетевую компанию скорее всего возглавит бывший министр энергетики Сергей Шматко?

— Последний раз я слышал об этом предложении в мае. После этого я об этом не слышал. Это не значит, что предложения нет, оно, наверное, существует. Но я, повторяю, ничего об этом не слышал.

— ВЭБ предложил правительству забрать у него акции «Газпрома». Понятна ли уже схема — государство возьмет бумаги в доверительное управление или будет выкуп?

— Предложение есть, но решений пока нет. Думаю, мы определимся до следующего набсовета ВЭБа, потому что в целом есть вопросы по его докапитализации, а средства от продажи акций «Газпрома» — это тоже ресурсы для проектов ВЭБа, все рассматривается в комплексе.

— А мог бы долю ВЭБа в «Газпроме» купить тот же «Роснефтегаз»?

— Такое не обсуждалось.

— Нет ли идеи вообще ликвидировать «Роснефтегаз», как и предполагалось при его создании? И желания разобраться, почему эта компания несколько лет собирала дивиденды с 10,74% «Газпрома» и 75,16% «Роснефти», а в бюджет ничего не перечисляла?

— У правительства есть предложения по перечислению дополнительных дивидендов со стороны «Роснефтегаза» в бюджет, в том числе для докапитализации «Русгидро». Цифры я называть не буду, но такие предложения есть. Что касается судьбы «Роснефтегаза», то есть решение президента, определяющее, что он остается стратегической компанией и возможным инвестором в компании ТЭКа, и каких-либо других предложений о его судьбе нет и не готовится. Это просто бессмысленно.

— А в том, что «Роснефтегаз» с точки зрения корпоративного управления, по сути, является придатком «Роснефти», вы проблемы не видите?

— Тема корпоративного управления в «Роснефтегазе» существует, и правительство по ней будет давать свои предложения. Но так как эта компания стратегическая, все их нужно будет согласовывать с администрацией президента. Мы вводим во всех госкомпаниях институт независимых директоров, и «Роснефтегаз» не должен стать исключением. Там должна быть создана сильная управленческая команда, способная управлять теми пакетами акций, которыми компания владеет.

— Сейчас Сечин формально независимый председатель совета директоров. Но разве фактически это так?

— То, что бывшие члены члены правительства являются членами совета директоров, — это правильно и хорошо. Это люди с огромным опытом и высокой квалификацией. И это абсолютно нормальное продолжение карьеры для бывшего министра или вице-премьера — участие в советах директоров акционерных обществ, особенно таких крупных. Должен ли руководитель «Роснефти» быть одновременно и председателем совета директоров «Роснефтегаза» — такой вопрос существует. Но пока что никаких предложений на эту тему не готовится. По корпоративному управлению в компании тоже, хотя тема такая есть.

— Амбиции «Роснефтегаза» распространяются не только на госсектор. Говорят, у компании есть планы по покупке «КЭС-холдинга». Как вы относитесь к такому желанию?

— По моей информации, КЭС не ведет переговоры о продаже «Роснефтегазу».

— Говорили, что идеи о покупке как раз вынашиваются с другой стороны — «Роснефтегаза» и «Роснефти». Как вы относитесь к таким амбициям госкомпаний покупать частные?

— Правительство категорически против, чтобы государственные компании расширяли участие в российской экономике. Это не значит, что госкомпании не могут покупать, например, зарубежные активы — это нормальный процесс расширения бизнеса. Но увеличивать долю госсектора в российской экономике, с точки зрения правительства, нецелесообразно.

— Как же тогда переговоры «Роснефти» о выкупе доли ВР в ТНК-ВР?

— (Очень долгая пауза.) Думаю, что инициатива была скорее от ВР, чем от «Роснефти». Поскольку ВР, судя по публичным заявлениям, не устраивают условия партнерства со вторым акционером. Почему ВР говорит именно с «Роснефтью»? Потому что у «Роснефти» есть, наверное, деньги, есть ресурсы.

— У «Роснефти» есть лишние деньги?

— Наверное. Не знаю.

— Каково ваше личное отношение? «Роснефть» теперь ваша подшефная компания, она ведет переговоры о сделке примерно на $30 млрд. Все равно ведь придется давать директивы.

— Да, эта покупка без решения правительства все равно не состоится. Но компания еще не представила никаких расчетов. $30 млрд на дороге не валяются. А значит, нам нужно увидеть, каким образом деньги будут привлечены, как быстро вернутся за счет тех же дивидендов ТНК-ВР, как сделка скажется на финансовом состоянии «Роснефти», не приведет ли это к остановке каких-то проектов. Посмотрим на расчеты — тогда будем решать.

— Получается, у вас нет однозначной позиции?

— Для любых госкомпаний расширение участия в экономике считаю нецелесообразным. Решение по каждой конкретной сделке тем не менее будет приниматься отдельно — это правда жизни. Пока консультации были только в кулуарах. Официального обсуждения с руководством «Роснефти» еще не было.

— Как насчет желания «Роснефти» участвовать в приватизации 20%-ного госпакета НМТП?

— Ответ тот же самый. И я вообще не считаю, что какая-либо нефтяная компания должна владеть крупнейшим портом, который работает на большинство ее конкурентов.

— Но если «Роснефть» подаст заявку, будет ли от правительства прямой запрет на участие в аукционе? Или ее допустят на общих основаниях?

— Я пока не видел окончательных условий приватизации, тем более это прерогатива Игоря Шувалова, но мне кажется, если эти акции будут проданы мелкими пакетами в рынок, я имею в виду SPO, будет лучше, чем если пакет целиком купит существующий или какой-то новый стратегический инвестор. У существующего и так крупный пакет, зачем ему увеличивать долю? А новый стратег никаких дополнительных плюсов компании не принесет. Лучше пусть это будет нормальная публичная компания, интересная для фондового рынка в целом.

— Недавно Путин сказал, что акционерам «Норникеля» стоило бы помириться. Говорят, у чиновников уже есть план примирения. Так ли это и стоит ли властям вмешиваться?

— В правительстве такого плана нет. Я считаю, что это вопрос акционеров — они сами должны регулировать свои проблемы и мириться. Я не считаю, что правительство должно вмешиваться в этот вопрос. Хотя в интересах развития нашего фондового рынка и инвестклимата — чтобы они достигли какого-то согласия. Мы такие сигналы будем продолжать подавать, но вмешиваться в переговоры между акционерами неправильно.

— А государство не планирует участвовать в капитале «Норникеля»?

— Я считаю, что нет никаких оснований государству входить в капитал «Норникеля».

— А такие идеи вообще существуют? Может быть, кто-то предлагал…

— Ко мне с этим никто не приходил, последний раз слухи на эту тему я слышал несколько месяцев назад. Но в последнее время — уже ничего.

— Вы не считаете, что одна нефтяная компания, например «Роснефть», должна владеть крупнейшим портом, через который работает большинство компаний. Но с инфраструктурой для экспорта зерна ситуация очень похожая: одни и те же люди являются совладельцами двух крупнейших в стране терминалов для экспорта зерна и, выкупив 50% минус 1 акция Объединенной зерновой компании (ОЗК), стали совладельцами еще двух строящихся.

— Вы имеете в виду «Сумму»? Я не вижу ничего страшного в том, чтобы инфраструктурные компании были сильными разветвленными корпорациями, которые занимаются предоставлением услуг по всей территории страны. Это нормально и соответствует мировому опыту. Хороший ли акционер «Сумма», покажет работа. Будут эффективно работать, значит, будут получать прибыль и все будут довольны услугами. Если нет, то бизнес будет неэффективным.

— По рынку ходят слухи, что у вас с Зиявудином Магомедовым совместный бизнес.

— Это не так. У меня нет совместного со ним бизнеса, как у меня ни с кем другим его нет и быть не может. Я сразу хотел бы закрыть эту тему: если бы [на месте «Суммы»] был любой другой акционер, я относился бы к этому точно так же, независимо от того, кто это. Главное — чтобы это был акционер, независимый от производителей тех товаров, которые экспортируются через эти точки. Во-первых, [с председателем совета директоров «Суммы» Зиявудином Магомедовым] мы однокурсники — это все знают. Мы практически постоянно общаемся, и за все эти годы общение не прерывалось — кроме тех лет, когда я не был в стране. Мы не прерываем связи, как и с другими однокурсниками. У меня много успешных однокурсников — многие работают как раз в реальном секторе экономики. Если каждый раз подозревать меня в том, что это общение приводит к преференциям для моих бывших однокурсников, то сообщения о том, какие компании где что получили, будут ежедневными. Я никому никаких преференций никогда не давал. Ко мне постоянно приходят обращения от самых разных компаний, в том числе и от «Суммы», от всех нефтяных компаний (от «Роснефти», кстати, обращений больше, чем от кого бы то ни было) по самым разным вопросам. Я все их рассматриваю одинаково. Ни по одному из вопросов никаких преференций компаниям группы «Сумма» я не предоставлял. Более того, в отдельных случаях я, понимая, что публично ситуация может рассматриваться для меня как наличие конфликта интересов, отдавал документы [по тем или иным вопросам первому вице-премьеру Игорю] Шувалову, чтобы решение принимал он, поскольку он с этими людьми уж точно никак не связан.

— Поэтому темой Московского авиационного узла занимается Шувалов?

— В том числе да. У нас такая договоренность: если у Игоря Ивановича возникает конфликт интересов, он отдает вопрос мне, если у меня — я отдаю ему. Еще один вопрос, который я вынужден был передать Шувалову, — это золото: там у меня тоже есть конфликт интересов (заместитель гендиректора компании Polymetal — жена Дворковича Зумруд Рустамова. — «Ведомости»).

— Можете привести пример, что вам передал Шувалов?

— Больших вопросов не было, небольшие всегда бывают. Я передавал ему вопрос, когда проводился конкурс по [выбору инвестора для] ОЗК, и еще один вопрос, связанный с природными ресурсами. Это касается не только группы «Сумма».

— После 2010 г., когда засуха в России была сильнейшей за много лет, иногда создается впечатление, что сообщения даже о небольших проблемах в любом зернопроизводящем регионе бывает достаточно, чтобы обстановка на рынке стала нервозной. Как вы для себя оцениваете ситуацию с засухой в этом году? Можете ли назвать ее критической?

— Ситуация в этом году действительно тяжелая, но точно не тяжелее, чем в 2010 г. Я стараюсь делать все, чтобы доносить максимально объективную информацию о ситуации и чтобы эта информация была у всех одинаковой. Мне кажется, есть перекос в освещении того, что происходит: когда я смотрю телевизор, я вижу, что засуха показывается, а о том, что общий объем зерна, который будет собран в этом году, достаточен для удовлетворения всех потребностей, почему-то не говорят. Люди видят: засуха, урожая нет, хлеб сейчас подорожает в разы — и начинается паника. И наконец, мне кажется, [в создании паники] есть и мотивы, связанные со спекуляциями на рынке, в том числе с использованием инсайдерской информации.

— Кто, на ваш взгляд, спекулирует таким образом?

— Трейдеры. В том числе те, кто работает на мировых рынках. Новости, которые формируются у нас, влияют на ситуацию на мировых рынках, и на этом многие пытаются играть. Мне кажется, такие мотивы были в 2010 г., они есть и сейчас.

— Вы можете назвать конкретные компании?

— Нет, я никого обвинять точно не могу. Иногда у меня есть ощущение, что новость специальным образом накручивается, для того чтобы создать впечатление, что проблема больше, чем она есть на самом деле, подвести людей к мысли, что у нас могут быть введены экспортные ограничения. А это сразу же влияет на цены на мировых рынках.

— Но ведь в 2010 г. для большинства участников рынка введение ограничений было абсолютно неожиданным. Более того, многие убеждены, что необходимости в запрете экспорта не было.

— Я никогда не критикую своих предшественников, тем более что и сам в дальнейшем могу стать объектом критики. Но я считаю, что введение экспортных ограничений нецелесообразно, поскольку они дают обратный результат: цены повысятся, и ситуация будет хуже, чем если этого не делать.

— Но у высоких цен есть и оборотная сторона: они позволяют хорошо заработать крестьянам, которые заняты непосредственно в производстве зерновых.

— Так и есть, и не нужно убивать эту дополнительную прибыль. В хороший год цены падают, и крестьяне, наоборот, теряют, несмотря на хороший урожай. Лучше, конечно, чтобы ситуация была более стабильной, а скачки цен — меньше. Мы попробуем в дальнейшем более эффективно сглаживать эту динамику. Но этот год показал, что и в других странах, где система регулирования выстроена, избежать скачков цен, когда такая засуха одновременно в разных регионах мира, не получается. Нужно находить баланс. Проблема в том, что те, кто не пострадал от засухи, получают большую прибыль, но одновременно тем, у кого урожай погиб полностью, уже никакие цены не помогут.

— Действующие меры регулирования и господдержки — интервенции, субсидии, страхование урожая — направлены в основном на борьбу с последствиями уже случившихся проблем. Обсуждаются ли какие-либо меры, которые позволили бы в долгосрочной перспективе снизить зависимость урожая от погодного фактора?

— Все это дорого, поэтому сделать все одновременно невозможно. В советское время существовала система мелиорации, но практически вся она погибла в конце 90-х гг., когда в 1998 г. люди извлекали из земли трубы и продавали их на металлолом, чтобы хоть как-то спастись. Сейчас есть планы в этом направлении, но по сравнению с потребностями они не очень велики. Главный вопрос — сможем ли мы привлечь в эту сферу частный капитал. Такие проекты есть, попробуем их поддержать и подтолкнуть. Понятно, что увеличение площадей под озимыми при таких рисках засухи — правильный путь, это более надежно, но расширять озимые до бесконечности невозможно. Мы уже в этом году постараемся помочь расширить посевные площади под озимыми культурами, и тогда в следующем году можно будет ожидать хорошего урожая. Главный риск ведь не в этом году — все мы понимаем, что этот год мы пройдем спокойно. Главный вопрос — что будет в следующем году: будет ли достаточно резервов, достаточными ли будут посевные площади, хватит ли денег у хозяйств, чтобы посеять. Результаты сегодняшней работы мы увидим в июле — августе следующего года.

— Правильно ли мы понимаем, что государство готово брать на себя часть издержек по созданию заново системы мелиорации и одновременно рассчитывает в этом вопросе на частный капитал?

— Да, так и есть. Речь идет о воде и компаниях, которые работают с водными ресурсами, например о «Русгидро». Никаких благотворительных проектов со стороны «Русгидро» в этой сфере не будет. Но если это будут выгодные инвестиционные проекты, «Русгидро» туда пойдет, будут невыгодные — не пойдет. Пока это находится на уровне идеи. Речь идет о сотнях миллиардов рублей в 10-летней перспективе. В госпрограмме заложено несколько миллиардов — это деньги, которые нужны, чтобы запустить новые проекты в самых критически важных регионах. Но этих сумм не хватит, чтобы обеспечить мелиорацию на всех площадях, где это нужно. Мы попробуем использовать эти деньги с умом, попытавшись разделить риски с частными инвесторами.

— У вас есть реальная возможность проверить масштабы нанесенного засухой ущерба, о которых заявляют регионы?

— До копейки — нет. Но с точностью до сотен миллионов рублей проверить точно можно. Регионы уже прислали информацию об ущербе на сумму около 45 млрд руб. Мы видим, что прямой ущерб из этой суммы — меньше 20 млрд руб., и скорее всего эта оценка еще уменьшится. Таким образом, речь не идет о десятках миллиардов рублей. Определенные суммы на это в бюджет заложены, с Минфином мы еще в июле договаривались, что при внесении поправок в бюджет эти средства будут выделены. Так что ущерб мы частично компенсируем, но целевым образом — так, чтобы компании, которые потеряли в этом году, могли заработать в следующем.

— Когда будет директива правительства по поводу нового генерального директора ОЗК?

— Когда найдем гендиректора. Пока решение о том, останется ли Поляков гендиректором, не принято. Это означает, наверное, что Росимущество и Минэкономразвития еще не определились с кандидатурой. Обозначает ли это, что они одновременно кого-то ищут в эту компанию, я не знаю.

— Но если кандидатуры нового гендиректора нет, почему прежний гендиректор Сергей Левин сразу после завершения сделки по привлечению в компанию инвестора покинул компанию?

— Председатель правительства принял решение о приглашении Левина к работе в свой секретариат. Это было его решение. Левин его принял. Думаю, с ОЗК это никак не связано: он просто хотел видеть Левина работником аппарата правительства. У Левина с новым акционером ОЗК, насколько мне известно, нормальные отношения, никаких конфликтов там нет.

— Еще до вашего прихода в правительство был принят целый пакет мер, усложнивших жизнь алкогольным и пивным компаниям…

— …они все проходили через экспертизу администрации президента, я во всем этом участвовал и в том числе находил компромиссы по разным вопросам: по рекламе, продажам и употреблению алкогольных напитков в разных местах.

— Вас устраивает текущая конфигурация ограничений для алкогольного бизнеса? Вы не видите необходимости дать какие-либо послабления?

— Мне кажется, послабления не нужны. Идеальных ситуаций не бывает. Конечно, мы будем смотреть, как работают введенные меры, как работает система акцизов. Планов снижать акцизы у нас точно нет, они будут только повышаться. Это один из вопросов, которые мы будем рассматривать вместе с партнерами по Таможенному союзу. В целом система регулирования выстроена неплохо. Я слышу от компаний, что есть избыточные требования к отчетности — на это будем смотреть, но я настоял на том, чтобы вся отчетность, связанная и с производством, и с оборотом алкогольной продукции, с 1 сентября была переведена в электронный вид, иначе компании только и занимаются тем, что сдают тонны бумаги в Росалкогольрегулирование. Есть отдельные несогласованные моменты по техническому регламенту, в частности по пиву: есть аргументы со стороны пивоваренных компаний, есть со стороны Росалкогольрегулирования. Думаю, на этой неделе мы все решения примем. Я дал указание руководителю агентства еще раз представить мне обоснования предлагаемых решений.

— Кто лоббировал полный запрет на рекламу алкоголя в СМИ?

— В том числе и я. Алкоголь, мне кажется, не нуждается в рекламе.

— Газ тоже вряд ли в ней нуждается, однако рекламу «Газпрома» по ТВ мы видим.

— Я понимаю, что для СМИ это проблема. Но я прежде всего смотрел на рекламу по телевидению. Мы отменили рекламу на эфирных каналах, но, когда я приезжал в страны, где вещает «РТР-Планета» и видел там рекламу алкоголя каждые пять минут, мне это казалось очень странным. Если уж запрещать, нужно было запрещать на всем телевидении. В отношении других СМИ у меня не было особой позиции — дальше уже депутаты проявили свою инициативу.

— С 2009 г. идет реформа «Ростелекома», и за это время на нее было достаточно много нареканий, в том числе со стороны госорганов, например Минэкономразвития. А как вы оцениваете проведенную реформу и будет ли что-то меняться в ее ходе?

— Прошлое оценивать не буду. Мы занимаемся реорганизацией в отрасли и в следующем году планируем ее завершить. По планам это должно быть сделано до конца марта 2013 г. Делаем все, чтобы успеть. Если корпоративные процедуры приведут к тому, что это будет чуть-чуть дольше, ничего страшного не произойдет. Государство должно получить больше 50% в консолидированной компании после завершения всех процедур. В этом смысле ничего меняться не будет. Что касается внесения конкретных пакетов, их оценки — это текущая работа. Мы сейчас завершаем этап по присоединению ряда пакетов акций, все идет нормально — в рабочем порядке. У нас есть вопросы к стратегии работы «Ростелекома», к инвестпрограмме, к тем результатам, которых мы достигаем за счет ресурсов, имеющихся в компании. Есть много хороших проектов в «Ростелекоме». Например, пилотные проекты по отдельным частотным зонам, которые могут вырасти в дальнейшем в более масштабные проекты. Но в целом мы считаем, что «Ростелеком» способен на большее, способен стать намного более эффективной компанией, в том числе с точки зрения инфраструктурной составляющей. Я имею в виду предоставление интернета на большей части территории страны — это та задача, которая была поставлена. Мне кажется, мы можем двигаться более быстрыми темпами, и «Ростелеком» здесь играет ключевую роль. Что касается корпоративного управления, мы сейчас обсуждаем эту тему с администрацией президента, надеюсь, что выработаем совместное решение.

-То есть у вас с администрацией президента расходятся мнения по поводу того, кто и как должен управлять «Ростелекомом»?

— У нас по всем отраслям, в том числе и по «Ростелекому», есть четкая позиция. Определение того, кто должен быть в советах, естественно, по согласованию с администрацией президента — прерогатива министерств. Позиция Минкомсвязи является определяющей. Поэтому министр позицию выработает, доложит председателю правительства, дальше будем согласовывать с администрацией президента.

— Получается, по «Ростелекому» и «Связьинвесту», хотя они не стратегические предприятия, все равно нужно согласовывать кандидатуры с администрацией президента?

— Да, президент такое решение принял, включил эти компании в такой список. Но практика согласования по большому спектру компаний введена еще при президентском сроке Дмитрия Анатольевича Медведева, здесь какие-то претензии предъявлять было бы смешно.

— Что сейчас мешает «Ростелекому» работать так, как вы от него ждете?

— У нас есть вопросы к эффективности тех инвестиций, которые делаются. При таких ресурсах, нам кажется, можно было бы двигаться быстрее.

— Вы говорите, что против расширения госпредприятий за счет частного сектора. Это касается и «Ростелекома»? Есть сообщения, например, о возможной покупке «Ростелекомом» Tele2.

— Это касается и «Ростелекома» в том числе. Сделки могут готовиться разные, ведение переговоров между компаниями — это нормально. Tele2 тоже неплохо работает на нашем рынке, были успешные проекты, наверное, компания стремится к большему. Сейчас она не получила дополнительные частоты в рамках конкурса и, наверное, рассматривает для себя разные возможности в связи с его результатами. Будем смотреть за ситуацией.

— То есть вы не можете однозначно сказать, что правительство будет против такой сделки?

— Я пока не видел этих предложений, поэтому выступать против того, что пока еще не существует перед глазами на бумаге, мне сложно. Но как принцип — да, мы против расширения участия госкомпаний в этом секторе.

У нас есть планы по приватизации «Ростелекома». Будем смотреть на конкретные предложения — консультанты будут работать, давать рекомендации, тогда уже будем принимать решения. Но мы будем делать это не сейчас, а когда будет завершена реорганизация.

— Участники майского совещания в Минкомсвязи говорили, что, когда вы представляли коллективу министерства Николая Никифорова в качестве министра связи, вы произнесли такую фразу: «По всем вопросам — к нему, по вопросам частот — ко мне».

— Не совсем так было. Минкомсвязи занимается вопросами не только связи, но и информационных технологий. Я не курирую Минкомсвязи в целом, я курирую политику в области связи. А IT в правительстве курирует Владислав Юрьевич Сурков. И фраза была связана с обозначением, где проходит граница полномочий. Я привел это в качестве примера, что частоты — это моя прерогатива как куратора, а не других вице-премьеров.

— И вы не собираетесь перераспределять полномочия в области регулирования частот или перекраивать результаты конкурса по LTE-частотам?

— Комиссию по радиочастотам возглавляет министр — и этим все сказано. У нас нет планов по изменению этой ситуации. Но, естественно, по политике в этой сфере министр докладывает и мне, и председателю правительства и уже после этого проводит определенные решения.

Что касается конкурса — он прошел, мне кажется, прозрачно, никаких вопросов нет.

— Если говорить в целом про приватизацию — еще 1,5 года назад Дмитрий Медведев, будучи президентом, заявил, что ее нужно ускорить. После этого были десятки проектов с новыми планами приватизации, но с тех пор, по сути, ничего не продано. Не считая допэмиссии ОЗК и продажи 20%-ного госпакета «Апатита».

— Итоги по «Апатиту» еще не утверждены, но фактически — да, он уже продан.

— А все остальное когда ждать?

— Мы, как и говорили, исходим из двух вещей. Первое — целесообразность приватизации всех этих пакетов. И никаких отступлений от этих планов нет, мы будем двигаться вперед. Второе — это конкретные сроки, которые определяются ценой.

— То есть мы хотим не просто продать, а продать подороже?

— Продать по разумной цене. Вот если вы продаете машину и хотите потом купить другую, вы же не будете сами себя лишать дохода?

— Но вы же потом не хотите что-то купить…

— Мы эти деньги будем вкладывать в том числе в инфраструктурные проекты.

— У приватизации может быть и другая логика: продать, потому что частный инвестор лучше.

— У нас, как и у любой другой страны, при приватизации есть две задачи. Первая и главная — это повышение эффективности в каждом конкретном секторе, о котором идет речь. Вторая — вторичная, но тем не менее важная: цена, за сколько мы продаем. Потому что это деньги налогоплательщиков, они нужны для реализации конкретных проектов, заложенных в госпрограммы, заложенных в бюджет. Поэтому продавать за рубль, если это стоит десять, мы не будем. Если стоит десять, можно ли продать за девять? Иногда можно. Но за рубль нельзя. Из этого мы и исходим — цена должна быть разумная.

— По вашим прогнозам, когда рынки «откроются» — чтобы можно было продавать по разумной цене?

— Рынки не закрыты. Сейчас аналитики говорят, что по ряду компаний мы очень близко находимся.

— А по каким компаниям?

— Я не могу по публичным компаниям давать информацию, потому что комментарии запрещены. Тем более что ряд этих компаний не относится к сфере моей компетенции. Но вы же знаете, какие в этом году в плане приватизации есть пакеты.

— Сейчас тормозится не только приватизация, но и продажа «дочек» госкомпаний. Например, РЖД предлагает отказаться от продажи контроля в «Трансконтейнере» и передать его в уставный капитал нового логистического оператора России, Казахстана и Белоруссии. Президент РЖД Владимир Якунин говорил, что решение уже есть.

— «Трансконтейнер» пока никуда не передается. Есть предложения Якунина. Но есть и важный вопрос — как дальше будет развиваться сама РЖД. Есть позиция, ранее определенная, что РЖД должна концентрироваться на инфраструктурном бизнесе. Есть позиция Якунина, что РЖД все-таки должна остаться логистической компанией, т. е. заниматься и перевозками. Пока совет директоров РЖД не давал на это согласия, этот вопрос не обсуждался в рамках совета директоров, идут консультации на уровне рабочей группы. Создана рабочая группа специально по поручению председателя правительства для рассмотрения стратегии РЖД, инвестпрограммы, структуры ее финансирования, приватизации активов, регулирования рынка грузовых перевозок, пассажирского сегмента. До конца октября мы будем каждую неделю собираться здесь вместе с РЖД, Минтрансом и другими игроками на рынке, эту тематику будем обсуждать и к концу октября придем к определенным выводам. Повторяю: нам нужно сделать выбор, все-таки РЖД — это инфраструктурная компания или логистическая. До этих пор решения по тому же «Трансконтейнеру» не будет. А, к примеру, по продаже блокпакета в Первой грузовой компании оно может быть.

— Каково ваше мнение — акции Первой грузовой компании нужно продавать на аукционе или можно сразу продать основному владельцу актива Владимиру Лисину?

— Я будут ориентироваться на позицию совета директоров РЖД и прежде всего председателя совета директоров Кирилла Андросова. Я думаю, что он гораздо глубже разобрался в теме. Пока он рекомендаций не давал, он еще ведет консультации.

— А ваше мнение по поводу РЖД — какой она в итоге должна быть?

— Пока я выслушиваю аргументы — они есть и в ту и в другую сторону, есть опыт стран, где железнодорожные монополии являются логистическими компаниями. Например, Германия. И, конечно, Якунин на это ссылается.

— Не поменялось ли решение приватизировать 25% самой РЖД? В плане приватизации это 2012-2013 гг., а Якунин уже оценил всю компанию в 1,7 трлн руб.

— Мы не видим большой проблемы в том, чтобы на рынок — при благоприятной ситуации — выпустить миноритарный пакет РЖД. Лучше, конечно, путем допэмиссии, хотя бы частично, потому что ресурсы РЖД нужны. Но это не вопрос ближайшего года или двух. Это вопрос плана приватизации до 2014 г.

— Когда вы разбирались с РЖД, вас не смутило, что у нас каждый год пробки на железных дорогах, всегда есть проблема в сельском хозяйстве — либо неурожай, либо слишком большой урожай?

— Во-первых, есть узкие места, которые надо расшивать. В инвестпрограмме РЖД это, безусловно, приоритет. Есть подходы к портам, есть сложные участки в Сибирском регионе, Уральском, инвестиции туда нужны независимо от того, будем ли мы делать такие громкие проекты, как БАМ-2. А есть другие участки, которые не так загружены, которые можно делать, а можно подождать, пока появятся дополнительные ресурсы.

— Кстати, о подходах к портам: сколько уже бьется Приморский порт за подключение к системе РЖД — и ничего не меняется.

— Если бы я оказывал преференции, уже давно бы подход туда был. (Смеется.) (Совладелец Приморского порта — группа «Сумма». «Ведомости».)

— Но тут как раз преференции ни при чем — деньги заложены в бюджете, но РЖД предложила направить их на другой проект, для другого порта — Усть-Луги.

— Ну если они завтра сделают подход, все сразу скажут: «Ага, Дворкович постарался».

— Так вот почему нет похода?

— (Смеется.) Есть инвестпрограмма, есть приоритеты. В любом случае мы, принимая решение, будем отдавать предпочтение тем проектам, которые связаны с ускорением движения. Есть две проблемы — инфраструктура и диспетчеризация. По важности и серьезности они примерно одинаковы. Конечно, есть вопросы к РЖД. Наверное, они не были готовы к столь быстрому изменению структуры рынка, не смогли сразу отладить всю систему. Можно готовиться, можно что-то обсуждать, но, когда парк расходится по нескольким компаниям, когда появляются разные стимулы, мотивы и интересы, когда нет четкого понимания, как разделили между собой маршруты компании, кто какие грузы и куда повезет, в первый момент все равно появляются проблемы на рынке. В любом случае на юге в этом году ситуация была лучше, чем в прошлом.

— А на Дальнем Востоке скорее хуже. Вы, как новый куратор, можете дать обещание за пять лет все решить? Как минимум проблему портовых пробок.

— Я думаю, что по основным портам за пять лет мы проблему решим.

— Правительство сейчас обсуждает рост акцизов на бензин — по прогнозам Минфина, выпадающие доходы бюджета, а значит, и дорожных фондов в 2013-2015 гг. могут составить почти 145 млрд руб. Что конкретно предлагается, как сильно вырастут цены на бензин?

— У нас акцизы увеличиваются каждый год, было решение о дифференциации ставок — по классам моторного топлива. В результате налоговая нагрузка по «Евро-4» и «Евро-5» снизилась. А Минфин считает, что нужно восстановить тот уровень, который был, сохранив при этом дифференциацию. То есть фактически равномерно поднять ставки, чтобы сохранить доходы бюджета, чтобы по отношению к предыдущим планам они не снизились.

— Еще одно решение, которого рынок ждет с нетерпением, — НДПИ на газ. Как сильно он вырастет для «Газпрома» и независимых производителей с 2013 г.?

— Предварительная позиция — для независимых темпы роста налога точно нужно снизить (по отношению к майским планам, которые предполагали четырехкратный рост налога к 2015 г. — «Ведомости»). Причем снизить довольно существенно. По «Газпрому» моя позиция — нужно учесть в будущей динамике, что в этом году, 2012-м, мы изъяли у «Газпрома» путем повышения НДПИ более 100% дополнительной выручки от индексации внутренних цен на газ. По разным оценкам, получилось 110-120%. А планировали изъять 80%. Это произошло из-за того, что внутренние цены мы повысили не с 1 января, как было по первоначальному плану, а с 1 июля. В итоге, по оценкам «Газпрома», дополнительно изъято таким образом 64 млрд руб. Я считаю, что в последующие три года можно было бы это учесть. То есть увеличивать НДПИ меньше, чем предлагает Минфин, чтобы в трехлетней перспективе результат был на 64 млрд меньше, — растянуть эту компенсацию.

— Но позиция Минфина при этом остается прежней — бюджет не может себе позволить выпадающих доходов. Как с этим быть?

— Очень деньги нужны — всегда аргумент важный и очень правильный. Тем не менее в экономике все сложнее. И считаю, что Минфин просто не получит плановых денег, если будут меньше инвестиции в газовую отрасль, если будет меньше разрабатываться месторождений и реальное производство газа будет меньше, чем Минфин считает, когда умножает объем производства на ставку налога. Ведь окончательный доход бюджета — произведение двух цифр, нельзя одну фиксировать, а другую бесконечно повышать. Тогда первая цифра тоже будет меняться.

— А есть прогнозы, когда ставки «Газпрома» и независимых сравняются? Минфин говорит о 2015 г., Минэнерго предлагает отодвинуть это на 2-3 года — когда будет равнодоходность российских и экспортных продаж газа.

— Мы договорились о следующем: пока мы определяемся на три года. Причем на 2014-2015 гг. определяемся предварительно — нам нужны определенные расчеты для бюджета, но потом они будут уточняться. Потому что по поручению председателя правительства мы работаем над введением дифференцированного НДПИ при добыче газа. И когда мы эту работу доделаем — в этом году, цифры 2014 и 2015 гг. могут поменяться, будут уже не две ставки, а много цифр — в зависимости от сложности месторождений.

— У «Газпрома» было предложение сделать такую дифференциацию, чтобы ставки для сложных участков не просто были пониженными, но и нулевыми, например для востока России. Вы готовы это поддержать?

— В принципе не исключено. Но не на весь период разработки, а на какой-то срок.

— С 2008 г. Россия ограничила доступ к стратегическим месторождениям и к шельфу — для компаний с иностранным участием и для компаний, которые не контролируются государством. «Лукойл» давно добивается отмены ограничений, как и другие игроки. Будет ли в итоге какая-то либерализация — хотя бы для частных российских компаний?

— По шельфу самое важное решение в этом году — это все-таки новый налоговый режим, который позволяет сделать проекты эффективными. То же касается льготных режимов для сложных нефтяных месторождений на суше. Этого все компании ждут, это то, что мы обещали сделать и сделали. По доступу есть два вопроса — с правовой точки зрения. Первое: что лучше — аукционы или конкурсы? И у нас тоже уже есть решение: переходим к аукционному порядку. Есть законопроект, который подготовлен по поручению президента. По тем конкурсам, которые проходили, я тоже вижу, что это огромная головная боль и каждый раз скандальные ситуации. Так что пусть будут аукционы — это гораздо лучше, проще и правильнее. Иногда, наверное, для конкурсов есть основания. Наверное. Но потом скандалы оказываются неизбежными. И только сложнее принимать решения. А второй вопрос — неважно, в рамках аукционов или конкурсов — мы решили вопрос по системе платежей, по расчету стартовой цены лицензий. Были большие вопросы, мы их разрешили, это тоже очень хорошо. Дальше есть вопрос о гарантированности доступа к месторождениям после их открытия. Сейчас мы этим занимаемся.

— И что будет, если иностранцы откроют стратегическое месторождение?

— Мы сейчас этим вопросом занимаемся. Будут ли конкретные решения, в том числе по стратегическим, пока сказать не могу. Но правила игры должны быть прозрачными и понятными для всех. По иностранцам есть идеи, как это сделать. Мы с компаниями сейчас ведем диалог, стараемся найти решение, которое гарантировало бы интересы государства: у нас есть стратегические запасы, и мы не хотим терять контроль над ними, но это же решение должно быть эффективным, чтобы компании шли в разведку, иначе недра не будут разрабатываться.

— А какие решения?

— Вы хотите, чтобы я прямо сейчас выдал вам готовый закон? (Смеется.)

— Нет, хотя бы конкретный пример. Вот Минприроды в августе подготовило поправки в закон «О недрах», по которым иностранцы или компании с иностранным участием могут гарантированно получить доступ к стратегическим месторождениям золота, алмазов и платины, если они их открыли.

— По золоту сейчас обсуждается поднятие планки по запасам (объем запасов, при котором месторождение считается стратегическим. — «Ведомости»). По алмазам, я думаю, тоже ничего, кроме поднятия планки, быть не может. Полной отмены ограничений нигде не предполагается. Мы в любом случае сохраним контроль, сохраним ограничения. Но они могут быть иными. Мы найдем решение — я в этом не сомневаюсь, — как сделать так, чтобы доступ к стадии разработки месторождений был понятный и прозрачный.

— Это касается и нефти?

— Что касается нефти и шельфа — да, мы хотим сделать понятные правила доступа после разведки, я думаю, мы найдем какое-то решение. Но пока однозначной позиции нет. Считаем, что темпы разработки шельфа можно ускорить. Но нужно ли для этого допустить более широкий круг компаний — в другом режиме, не в режиме партнерства с госкомпаниями, который сейчас существует, — пока неясно. У нас создана рабочая группа, которая за сентябрь — октябрь должна представить предложения.

— Сами частники говорят, что разработка шельфа ускорится, если их пустят, они готовы тратить миллиарды на это.

— Именно это нам сейчас и нужно понять — компании просто говорят, что они готовы тратиться, или реально готовы. Нужно посмотреть, бьется ли экономика, что при этом получит государство, будет ли гарантированный трансфер технологий, который при работе СП «Роснефти» и «Газпрома» присутствует, они все-таки технологии сюда затягивают.

— Нам кажется, что «Лукойл» уже показал свои технологии — на Каспии.

— Согласен. Но тем не менее по шельфу вопрос открытый. Пока, считаю, есть как минимум основания расширить доступ к первоначальной стадии — стадии геологического изучения. Это интересно сервисным компаниям, это нормальный рисковый бизнес. Расширение участников игры даже на этой стадии будет полезным. Хотя и на эту тему решений пока не принято. Но это то предложение, которое многим кажется более простым.

— Только обсуждается это уже несколько лет.

— Есть иная позиция, есть пока что другие мнения. Мы обсуждали этот вопрос с президентом. Он сказал: «Обсуждайте, смотрите, думайте. Потом еще раз обсудим».

— С начала года остается проблема с лицензией на стратегические нефтяные месторождения Требса и Титова — будет ли она у «Башнефти» или ее вернут компании «Башнефть-полюс», совместному предприятию «Башнефти» и «Лукойла». Есть ли окончательное решение правительства?

— В начале сентября было совещание на эту тему — в Минприроды или Роснедрах, где были выработаны новые предложения по тому, как действовать. По переоформлению лицензии — обратно на «Башнефть-полюс» — больших вопросов уже нет, сейчас идет скорее техническая и бюрократическая работа. Но есть вопрос по внесению изменений в лицензионное соглашение. Минприроды считает, что можно сначала лицензию переоформить, а потом уже заниматься внесением изменений. Компании считают, что это нужно делать одновременно. И сейчас мы обсуждаем, как действовать — пошагово или «в пакете».

— И какой дедлайн?

— Чем раньше, тем лучше.

— Еще один громкий спор — по поводу крупного участка никеля и меди «Норильск-1»: в июне прошел конкурс, Роснедра объявили победителем «Русскую платину», «Норникель» получился проигравшим, но Минприроды в июле написало в правительство, что итоги конкурса утверждать нельзя, предложения «Норникеля» лучше. Каково решение правительства?

— Сейчас идет экспертиза заявок компаний. Мы хотим понять, было решение конкурсной комиссии основано на содержании заявок или есть какие-то другие факторы. Когда завершим экспертизу, тогда примем решение. Я думаю, до конца сентября закончим.

— Ваши прогнозы?

— Их пока нет. Но я уже говорил: лучше бы конкурсов не было, лучше делать аукционы.

Вопрос 1. Почему?


— То есть, если отменят итоги этого конкурса, все будет с нуля и будет аукцион?

— Если отменим итоги, точно будет аукцион.

— Где вам больше нравится работать — в правительстве или администрации президента?

— В администрации было очень интересно работать. И здесь интересно. Мне кажется, у любого человека — и у чиновника в том числе — должен быть определенный драйв. В администрации были свои задачи, а в правительстве — новые задачи.

— Драйв появился?

— Конечно!

Читайте далее: http://www.vedomosti.ru/library/news/38 … z26KNusV4b

0

27

Открытие шахматного павилиона этим летом в Таганроге

0

28

«Любые правила игры могут измениться»
Вице-премьер Аркадий Дворкович об экономике и бизнесе

Тема расширения госсектора в нефтяной отрасли мне не нравится в принципе, неважно, «Роснефть» это или, например, «Газпром нефть». Ничего лично именно против «Роснефти» у меня никогда не было и не могло быть
Фото: Юрий Мартьянов / Коммерсантъ

Вся галерея   2
Как заставить ВВП расти быстрее, почему трудно реформировать таможню, можно ли нарушать правила ВТО и что убедило правительство согласиться на покупку «Роснефтью» ТНК-ВР, “Ъ” рассказал вице-премьер РФ АРКАДИЙ ДВОРКОВИЧ.

— В последние полгода экономика, кажется, уже достаточно уверенно вошла в стадию затухания роста ВВП и промпроизводства. Понятно, что всякое решение может отразиться на этих цифрах лишь через некоторое время — и нынешний переход к стагнации некорректно приписывать действиям правительства, в котором вы работаете. Тем не менее принимались ли в последние месяцы решения, которые позволяют надеяться на выход экономики в 2013–2014 годах из фазы низкого роста или стагнации или низкий рост уже предопределен?

— Во-первых, всегда надо определять, что понимается под тем или иным термином. У нас экономический рост сохраняется примерно на одном и том же уровне в течение уже нескольких лет — это в среднем 3–4% ВВП в год. Если смотреть на годовую динамику, формально никакого затухания не происходит. Достаточные ли темпы роста — нет, недостаточны. Снижение динамики произошло в третьем квартале, в четвертом, скорее всего, ничего выдающегося не произойдет. Но судить даже по полугодию о нашей экономике невозможно — годовой интервал всегда является более достоверным.

К тому же в этом году были дополнительные привходящие обстоятельства. Сельское хозяйство упало вследствие засухи, присоединение к ВТО на таком краткосрочном интервале вряд ли дало масштабный положительный эффект — даже по динамике импорта понятно, что импортеры придерживали товары, по которым ожидалось снижение пошлин, и в третьем квартале произошел рост импорта по ряду товарных групп. Это привело к падению спроса на продукцию наших производств и дополнительному снижению темпов роста и даже падению производства. Но это одноразовые факторы и они, надеюсь, не повторятся в следующем году. Вполне возможно, что отрицательная динамика третьего квартала может компенсироваться положительной динамикой первого полугодия следующего года. Другой вопрос, сделано ли достаточно, чтобы темпы роста экономики выросли с 3–4% ВВП до 5–7%? Пока в предыдущие годы сделано достаточно, чтобы мы могли рассчитывать в среднесрочной перспективе на 3–4%.

— Какова была бы динамика ВВП в 2013–2014 годах, если бы не принималось никаких существенных решений в экономике, кроме мер ситуационного реагирования?

— 1–2% ВВП в год, 3% годового роста промпроизводства. Мы сейчас стараемся определенными действиями стимулировать рост. Удастся ли это быстро сделать в течение одного года, я не уверен. Я думаю, что на это требуется, по крайней мере, два года — в случае успешной работы дополнительные темпы роста будут видны в 2015–2016 годах, это уровень в 5% роста ВВП в год.

— Что является главным в решениях на эти два года, без чего переход к росту в 5% ВВП в год будет невозможен?

— Главное — это выполнение данных обещаний. Ключевое — это инвестиционный климат и выполнение тех решений, которые даны по «дорожным картам» правительства и АСИ, и по принятым, и по тем, которые находятся в высокой степени доработки. Я имею в виду «дорожные карты» по таможне, по строительному рынку, по промбезопасности, по подключению к инфраструктуре. Кроме того, важны инвестпрограммы.

— Иностранные компании давно утверждают, что до половины инвестклимата в России — это проблемы ФТС. С вашей точки зрения, в чем причина того, что при всех разговорах о реформе таможни, при создании Таможенного союза, при множестве скандалов в этой сфере за последнее десятилетие ситуацию правительство изменить не смогло?

— Те, кто обладает тем или иным административным ресурсом, всегда бьются за его сохранение. Таможенный кодекс Таможенного союза является компромиссным. Идеально было бы взять от практики регулирования таможни все самое лучшее, что есть в трех странах ТС — России, Белоруссии, Казахстане. В кодексе же не лучшие наработки, а промежуточное регулирование между практиками трех стран. Сейчас мы пытаемся этот уже сложившийся компромисс улучшить.

Вторая часть проблемы — правоприменение. Естественно, и здесь есть проблема мотивации в ФТС. Я много общаюсь с руководителями таможенной службы, основная их мотивация — выполнить план по сборам. Его же можно выполнить, не упрощая нормы регулирования, вообще ничего не меняя — просто индексируя ставку на контейнеры. За последние месяцы удалось отменить монополию «Ростэка» в околотаможенном сервисе. Остальное предстоит реализовывать по «дорожной карте» дерегулирования в таможенной сфере — важно буквальное и пунктуальное следование ей.

— Насколько качественным компромиссом вам кажутся сроки, расписанные в «дорожных картах»? Они не выглядят завышенными?

— Это нормальные сроки.

— То есть здесь правительство проиграло давление?

— Проиграло кому?

— Тому, кто рассчитывает на длительное сохранение ситуации в том виде, в котором она существует сейчас.

— Я не считаю, что проиграло. Сроки в «дорожных картах» рассчитывались как максимально краткие, а не как компромиссные. Один из главных вопросов — вопрос доверия к тому, что делается, и последовательности. Люди готовы к решениям правительства, но хотят видеть последовательность в его действиях.

— После того как Россия все-таки вступила в ВТО, во многих отраслях началась паника, попытки отката ситуации назад, защиты рынка. Начат ряд антидемпинговых расследований, в автопроме срочным порядком введен утилизационный сбор, аналогичную меру просят для себя почти все машиностроители, например производители сельскохозяйственной и специальной техники, вагоностроители, даже судостроение и авиапром. Вы считаете ситуацию нормальной? Будете поддерживать введение утилизационных сборов в других отраслях?

— Во-первых, никакой паники нет. Нигде. Есть отрасли, где более сложная ситуация, есть, где более простая, потому что они находятся на разном уровне развития. В том числе это касается и автомобилестроения, где у нас есть неплохой переходный период к меньшему уровню защиты. Но все члены ВТО нарушают правила. Это как раз обычная ситуация, что все стараются делать то, что находится на грани или даже иногда за гранью, судятся между собой. Это нормально.

И мы, конечно, знали заранее, что тоже будем судиться и где-то выходить за рамки ВТО, а потом постепенно приводить ситуацию в соответствие с правилами. Я считаю, что мы нарушаем точно уж не больше, чем другие, и делаем все в очень умеренном режиме. По утилизационным сборам — это нормально, что есть отраслевое лоббирование, компании стараются продлить себе максимально льготные условия работы. Да, наши партнеры по переговорам будут возражать, собственно, уже начинают это делать. Мы ведем с ними консультации.

— В чем выражается протест?

— В письмах, на встречах заявляют, что считают, что наш утилизационный сбор не совсем корректно введен. Мы им объясняем. Они говорят, да, здесь согласны, здесь все-таки не очень корректно.

— А кто протестует кроме Украины?

— Прежде всего — Евросоюз, это наш главный торговый и инвестиционный партнер. Идет нормальный диалог, как всегда бывает в таких случаях. В конечном счете решение будет найдено.

— То есть система начисления утилизационного сбора в автопроме может измениться?

— Любые правила игры в любой отрасли на любую тему могут измениться. Это нормально, и в том числе касается утилизационного сбора. Будет лоббирование, будут переговоры с партнерами, что-то может измениться.

— К чему предъявляют основные претензии — к уровню сборов, схеме их взимания, дальнейшей судьбе полученных средств?

— Мы знаем наших партнеров, владеем не только той информацией, которую они выдают за столом переговоров, но и из других источников, знаем, где просто так предъявили претензии, а где на самом деле их можно признать обоснованными и начинать искать решение. Так было и в переговорах по ВТО.

— И все-таки вы поддержите введение сбора для других видов техники — сельхозмашин, вагонов и так далее?

— По сельхозтехнике более вероятно, по вагонам менее вероятно. Хотя есть тема соответствия стандартам, в том числе по экологии, по безопасности, по элементарному уровню качества, и мы ее продолжим раскручивать. Потому что из Европы, из других стран к нам пытаются ввозить то, что не соответствует никаким стандартам. Это не значит, что у нас не производится что-то, что не соответствует стандартам. Производится. И с этим тоже будем бороться, вопрос времени.

— Вы имеете в виду китайские грузовики?

— Не только грузовики. В Китае, да и в других странах, есть хорошая и не очень хорошая продукция. Грузовики — это одна из тем, здесь у КамАЗа, я думаю, есть обоснованные претензии. Есть тема контрафакта в легкой промышленности. Огромные объемы, не соответствующие никаким стандартам требования качества. Получается, что мы к нашим производителям предъявляем зачастую более высокие требования, чем к импорту. Таможня при нынешнем ее состоянии не может эти потоки полностью контролировать, придется бороться за счет последующего контроля и жестких санкций.

— Когда можно ждать решений по новым сборам?

— По сельхозтехнике есть поручения, довольно жесткие. По ним идет работа. По вагонам не такие жесткие поручения, там указание рассмотреть эту тему и представить предложения.

— С 1 января и в связи со вступлением в ВТО и началом действия новых норм Таможенного союза должна серьезно измениться система железнодорожных тарифов. Но ни у игроков рынка, ни у опрошенных нами чиновников нет четкого представления, что в итоге произойдет. Вы надеетесь успеть полностью отрегулировать новую схему?

— Большой неопределенности нет. Базовые решения, по сути, приняты, индексация грузовых тарифов на 2013 год составит 7%, и в этой части вряд ли что-то будет меняться. Есть отдельные темы, например по инвестиционной составляющей в тарифе. По ней решение может приниматься в разные моменты времени, необязательно до 1 января. Принцип возможности появления в железнодорожных тарифах инвестсоставляющей правительство одобрило, доклад сделан и премьеру, и президенту, возражений нет. Но ее введение зависит от того, будут одобряться или нет конкретные проекты.

— Будет ли принято решение о частичном дерегулировании основной, инфраструктурной составляющей в тарифе, чтобы ОАО РЖД могло менять ее в рамках определенного коридора?

— По поводу коридора ФСТ готовит методику, у них еще есть три недели, чтобы ее принять. У меня на совещании предварительно рассматривали подходы, которые там заложены. Есть разногласия пока и с ОАО РЖД, и с сообществом. Но они, мне кажется, не громадные.

— То есть эта схема будет принята?

— Да, это будет принято.

— Решены ли проблемы с унификацией тарифов? ОАО РЖД оценивало свои возможные убытки от унификации тарифов на перевозки нефти и нефтепродуктов, а также других грузов на уровне более 20 млрд руб.

— По унификации тема непростая. ФСТ фактически отказалась уже от унификации в отношении цистерн, потому что это вело бы к дополнительному повышению тарифов по дальним направлениям. На последнем совещании по поводу унификации мы договорились, что участники рынка вместе с ОАО РЖД, ФСТ и Минэнерго окончательно сверят цифры, поскольку расчеты монополии очень сильно отличались от расчетов компаний и Минэнерго. Примерно вдвое. А это сильно влияет на конечное решение. Они должны в ближайшее время окончательно сверить расчеты, и тогда будет приниматься решение. ФСТ уверяет, что они смогут найти баланс.

— Вы имеете в виду некий дополнительный рост тарифов?

— Да, но очень небольшой. Они говорят, что уложатся в 3%. Посмотрим. На решение есть время примерно до 10 декабря.

— Есть ли решение по использованию монополией в лице ОАО РЖД привлеченного парка вагонов? Нынешний порядок, по которому ОАО РЖД использует более 100 тыс. вагонов, взятых в аренду у дочерней Федеральной грузовой компании, действует только до конца года.

— Этот вопрос еще обсуждается. Полного отказа от привлеченного парка не будет, но его размер может уменьшиться, пока не могу сказать, насколько.

— Какова судьба госпрограммы по освоению шельфа? Будет она в итоге предусматривать расширение допуска к шельфу частных инвесторов, против чего активно возражают «Газпром» и «Роснефть», уже получившие целый ряд лицензий на шельфе и рассчитывающие на большее?

— На данный момент Минприроды внесло в правительство программу, в которой зафиксированы основные ориентиры по развитию шельфа.

— Цифры?

— Цифры важны, потому что заявки, которые представила «Роснефть» на получение дополнительных лицензий, в основном не соответствуют тем ориентирам, которые заложены в проекте программы освоения шельфа.

— Слишком поздно собираются разведывать и добывать?

— Поздно, медленно. Разведывать, прежде всего. Добывать — тем более. По тем двум месторождениям, где цифры соответствуют ориентирам, передачу двух новых лицензий «Роснефти» премьер уже подписал.

— То есть вы достигли с компанией компромисса?

— «Роснефть» увеличила объемы до того уровня, которые полностью устроили и министерство, и правительство в целом. Еще по одной лицензии, скорее всего, тоже мы найдем приемлемый вариант. По остальным 11 участкам остаются вопросы. Если эти 14 лицензий, например, были бы уже выданы, то говорить о расширении субъектного состава на шельфе было бы просто бессмысленно. Потому что на эти лицензии приходится более 70% шельфа, остальное уже не так принципиально.

— То есть вариант доступа частных инвесторов к шельфу еще возможен?

— Есть темы, по которым больших возражений ни у кого нет. Например, мультиклиентская съемка, самая первая стадия разведки. Думаю, в этой части может быть изменено законодательство и расширен в том числе и субъектный состав участников. Есть еще один вариант, тоже предложение Минприроды, применяемый во многих странах, где разрабатывается шельф. Это необходимость отказа от части лицензионного участка после проведения разведки до определенной стадии. То есть компания проводит разведку, определяет, какая часть участка для нее более привлекательна, а от остальной обязана отказаться. Эта часть выставляется заново на те или иные виды торгов.

— Но ведь в нынешнем варианте все равно никто, кроме «Газпрома» и «Роснефти», на нее претендовать не сможет…

— Ну, хоть какая-то конкуренция. Может быть, «Роснефть» откажется, «Газпром» возьмет.

— То есть вопрос о либерализации шельфа на повестке дня не стоит?

— Нет, он стоит. Более того, уже нашлась одна частная компания, которая предложила определенные условия, при которых она готова освоить шельф,— это ЛУКОЙЛ. По цифрам они соответствуют видению правительства, и компания считает такие параметры возможными. А «Роснефть» считает невозможными.

— Однако и по ЛУКОЙЛу решения нет?

— Решения нет. Вообще, в части расширения состава участников освоения шельфа пока решений нет. Будет совещание у председателя правительства по программе освоения шельфа. На нем тема будет рассмотрена, в том числе в отношении ЛУКОЙЛа.

— Но пример сделки по покупке «Роснефтью» ТНК-ВР показал, что даже в отношении госкомпаний ситуация далеко не всегда развивается так, как хочет правительство. Ведь вы выступали против этой сделки и восприняли ее довольно болезненно?

— Тема расширения госсектора в нефтяной отрасли мне не нравится в принципе, неважно, «Роснефть» это или, например, «Газпром нефть». То есть ничего лично именно против «Роснефти» у меня никогда не было и не могло быть, это просто одна из компаний, которая работает на рынке. Мне не нравится расширение госучастия.

Но на фоне этой сделки мы подтверждаем полностью планы приватизации, в том числе «Роснефти»: до 2018 года должно произойти снижение доли государства ниже контрольной либо полная продажа госпакета. И нынешняя сделка — шаг вперед по программе приватизации, потому что 5,66% акций «Роснефти» будет напрямую продано «Роснефтегазом» ВР, еще 13% из акций, которые находятся внутри группы «Роснефть», тоже получит ВР в счет оплаты. Таким образом, доли частных акционеров в «Роснефти» увеличатся. И в этом смысле сделка является гораздо более сбалансированной, чем могла бы выглядеть изначально.

Кроме того, мы посмотрели все финансовые показатели по сделке, и с формальной точки зрения она государству выгодна. Дивидендный поток «Роснефти» не уменьшится, даже с учетом годовых выплат по долгам, которые возникнут. Наоборот, мы ожидаем увеличения поступлений в бюджет в последующие годы. Также мы рассчитываем, что наличие в совете директоров «Роснефти» двух представителей BP позволит улучшить корпоративное управление компанией и повысить ее эффективность в целом.

Технологии, которые применяются в ТНК-BP, могут быть распространены на «Роснефть», улучшив ее работу и в добыче, и в переработке, где ТНК-BP более эффективна — по крайней мере, по тем показателям, которые мы видим. Может быть, у «Роснефти» есть другие данные, но мы видим именно такую картину. То есть мы рассчитываем, что, нарушая принцип нерасширения государственного участия в экономике, получим другие плюсы от данной сделки. Ее согласование уже фактически завершилось.

— Сейчас начинается обсуждение списков кандидатов в советы директоров госкомпаний. Будут ли какие-то новые подходы? Возвращать чиновников не планируется?

— Нет, чиновников мы хотим вводить в комитеты при советах директоров — уровня замминистра и руководителей департаментов министерств.

— Удалось ли реализовать идею о том, чтобы правительство утверждало инвестпрограмму и бюджет «Газпрома»?

— Не утверждало, а рассматривало. Уже давно инвестпрограммы «Газпрома» даже не рассматриваются на правительстве. Идея вернуться к этой практике есть. Более того, есть поручение еще Владимира Владимировича Путина как премьера по повышению прозрачности деятельности «Газпрома», и в рамках выполнения этого поручения Минэкономики подготовило предложения, которые сейчас рассматриваются. В том числе это связано и с рассмотрением инвестпрограммы «Газпрома» правительством.

— Вы участвуете в урегулировании конфликта «Газпрома» с Евросоюзом в рамках антимонопольного разбирательства и дискуссии по Третьему энергопакету ЕС? Кто ведет эти переговоры?

— Переговоры ведет министр энергетики. И занимается этим активно, практически ежемесячно либо в Москве, либо в Брюсселе, либо где-то еще. Докладывает по итогам и президенту, и премьеру. Часть диалогов ведет непосредственно «Газпром», там, где речь идет исключительно о рынке газа. Часть — «Интер РАО ЕС», где речь идет об электроэнергетике, здесь энергохолдинг является наиболее продвинутой организацией, владеет большей частью информации. У меня была одна встреча в Москве с еврокомиссаром Гюнтером Эттингером и один телефонный разговор с ним же еще в августе.

— Есть результаты?

— Пока, конечно, позиции далеки друг от друга. По антимонопольному расследованию нас уверяют коллеги, что ничего политического, ничего личного, обычная процедура, как против Google или еще кого-то.

— А что отвечаете вы?

— Мы поясняем, что если будут последствия для нас, то будут последствия для них.

— Переговоры по Третьему энергопакету идут безрезультатно уже не первый год. Сейчас у Европы дополнительная дубинка в виде официально начатого антимонопольного расследования. Каковы ваши аргументы в переговорах и каким может быть компромисс?

— Во-первых, у «Газпрома» есть газ. Газ все равно Европе нужен. Если из-за регулятивных рисков «Газпром» не сможет поставлять требуемые объемы, значит, цены в Европе вырастут.

А компромисс — это и долгосрочные контракты, и правила их заключения. Поскольку, по сути, антимонопольным расследованием Еврокомиссия ставит под сомнение существенные условия долгосрочных контрактов. Если Европа хочет работать по другим правилам, мы должны их увидеть и зафиксировать. Переговоры идут непросто, и консультации идут непросто, но моя позиция заключается в том, что должны быть понятны долгосрочные правила игры. Либо мы действуем на рыночных принципах, но тогда органы регулирования не должны вмешиваться в то, что происходит, и нужно дать возможность компаниям, «Газпрому», потребителям договариваться между собой по тем условиям, которые выгодны им самим.

— Вы считаете, что антимонопольное регулирование не нужно?

— Мы считаем, что оно избыточно в части «Газпрома». Мы объясняем партнерам, что Google и «Газпром» — немножко разные вещи. Что Еврокомиссия слишком сильно регламентирует действия поставщиков и потребителей на этом рынке. Если мы считаем, что рыночные принципы здесь не могут работать в полной мере, значит, нужны межгосударственные договоренности. То есть договоренности на уровне России и Евросоюза, которые будут иметь большую силу, чем европейские директивы. Это внутренние законы, а межгосударственные соглашения, ратифицированные в установленном порядке,— это соглашения более высокой силы. Если мы хотим изобрести что-то отличающееся, если партнеры не готовы менять евродирективы, значит, мы должны найти решение на надгосударственном уровне. И заключить соглашения между РФ и ЕС, которые устраивали бы нас и партнеров.

— Еще прежнее правительство начало обсуждать вопрос консолидации электросетей, то есть ФСК и холдинга МРСК. Были самые разные версии и схемы, в итоге принята оказалась совершенно новая…

— В первую очередь это тема очень сложная, причем в любой стране. Существуют разные системы управления сетевыми комплексами. На момент реформы РАО ЕЭС было принято одно решение, оно состояло в том, что отдельные распредсетевые компании, МРСК, должны быть в перспективе приватизированы, а объединяющий их сейчас холдинг МРСК ликвидирован. Параллельно должны были идти процессы по ликвидации «последней мили» и реформе регулирования самих рынков. Мы остановились где-то посередине, и в какой-то момент возник вопрос: стоит продолжить движение или вернуться к прежней структуре. Параллельно возникли идеи большей интеграции ФСК и МРСК, чтобы скоординировать технологическую политику, инвестпрограммы, в какой-то части корпоративное управление.

Летом на президентской комиссии по ТЭКу было дано поручение — представить предложения, что делать с этими компаниями. Примерно к концу сентября эти предложения были подготовлены. Правительство высказало позицию, что объединение компаний не является целесообразным, нужно идти по другому пути. Предложения одобрены, по ним подготовлен проект указа президента, он находится в высокой степени готовности и, надеемся, скоро будет подписан. Так что это уже не какие-то неформальные идеи, инициативы или схемы, это уже почти принятое решение.

— Сколько времени потребуется на реализацию схемы?

— Еще примерно полгода, по нашим расчетам.

— Планы приватизации отдельных МРСК сохранились?

— Да. Но мы считаем приоритетом все-таки изменение системы регулирования на этом рынке и ближайшие месяцы потратим на это. «Последние мили» и все, что с этим связано, как в электроэнергетике, так и в теплоэнергетике. Но это не значит, что в 2013 году вообще не будет сделок, одна-две могут быть.

— Какие регулирующие решения ожидаются в теплоэнергетике?

— Это сложнее, чем электроэнергетика. По теплоэнергетике на последней комиссии, вернее, на последней рабочей группе, по сути, одобрили решения по определению единых теплоснабжающих организаций в 36 крупных городах в течение буквально трех месяцев, потом в течение еще нескольких месяцев в 38 городах с населением 250–500 тыс. человек. Это будет означать, что появится единый центр ответственности во всех 74 самых крупных городах России. ЕТО ускорят процесс утверждения единых схем теплоснабжения соответствующих населенных пунктов, а именно в этих схемах теплоснабжения должны быть заложены все регулятивные решения.

— При этом тарифные решения останутся за РЭК?

— ЕТО не заменят РЭК, хотя в реальности они должны будут взять на себя всю полноту ответственности за ситуацию на рынках тепла в самых крупных регионах. Это примерно 40% населения страны.

— И кто станет ЕТО в Москве?

— В Москве, скорее всего, будет не одна организация, а две или три. ЕТО используется как единый термин, но есть города, которые по технологическим причинам не могут иметь одну такую организацию. Та же Москва или, например, Нижний Новгород.

— Кто будет выбирать ЕТО?

— Конечное слово за руководством города.

— Но это будут коммерческие компании?

— Да.

— Порядок отбора уже определен?

— Критерии утверждены.

— Не возникнет ли при таком порядке возможностей для злоупотреблений со стороны ЕТО при разработке схем теплоснабжения?

— Этот вопрос подробно обсуждался на рабочей группе. Такие опасения есть прежде всего у ассоциаций предпринимателей, и мы договорились, что Минэнерго отчасти с помощью «Совета рынка» будет арбитром при принятии решений. Скорее всего, примерно по трети городов могут быть конфликты и понадобится арбитр.

— В связи с высокими ценами на зерно и отказом правительства от введения эмбарго на экспорт планирует ли государство включать механизм ценового регулирования продовольствия? С формированием специальных списков социально значимых продуктов?

— Нет, мы уже включили механизм влияния на цены, он вполне успешно применяется. Я имею в виду зерновые интервенции. Они влияют на цены. Социальный хлеб есть почти во всех регионах, и цены на него местная администрация регулирует, это не секрет. Никаких дополнительных мер, кроме тех, которые сегодня уже применяются и применялись в последние несколько лет, не планируется.

— Сейчас все чаще вновь возникает тема обеспечения незащищенных слоев населения продуктами питания с помощью так называемых продовольственных карточек? Так будут ли карточки?

— Никаких продовольственных карточек не будет. Я против даже самого термина «продовольственные карточки». Это проблема в том числе психологического восприятия этой темы. Поэтому я и против того, чтобы называть это карточками, талонами или чем-то подобным. У нас очень сложная история, и люди подобные нововведения воспринимают в том числе через призму того, что было. Подобные механизмы поддержки можно вводить только комфортным в техническом и психологическом плане способом. Я не слышал, например, никаких нареканий на то, что сегодня действует социальная карта москвича. Работает? Работает. В магазине спрашивают у наших мам, бабушек: у вас есть социальная карта? Да, есть. И им делают скидку в магазине. Все за. Комфортный, нормальный способ. Вот если подобный опыт будет распространен — электронные карточки, которые позволяют приобретать товар со скидкой,— это нормально. Прежде всего речь должна идти о товарах отечественного производства, как это принято во всех странах, где подобный механизм поддержки вводится. Ничего в этом плохого не вижу. Более того, считаю это правильным и целесообразным.

— Когда можно ожидать их введения?

— Минсельхоз сейчас готовит предложение в соответствии с госпрограммой. Эта тема есть в госпрограмме. Пока без подкрепления бюджетными деньгами, а просто как элемент социальной политики. Я считаю это правильным. Необязательно делать это по всей стране сразу. Если есть регионы, уже готовые к внедрению подобных схем поддержки, можно начать реализацию программы в отдельных регионах. Более того, социальная карта москвича в какой-то степени уже является такой «карточкой». Пока как некий узкий аналог, поскольку скидками на отдельные виды или группы товаров опции такой электронной карты могут не ограничиваться, но он есть.

— Какова, на ваш взгляд, основная проблема АПК на сегодняшний день и есть ли у правительства варианты ее решения?

— Безусловно, это закредитованность большинства аграриев, сложившаяся с учетом двойного кризиса финансового в 2008–2009 годах и природно-климатического в сезоне 2009–2010 годов и этого года. Есть понимание этого вопроса, и, в частности, докапитализация Россельхозбанка — один из элементов решения проблемы. Здесь есть две вещи: первая — краткосрочная, как решение текущих проблем Россельхозбанка, одного из главных кредиторов наряду со Сбербанком в сельхозсекторе. Вторая — долгосрочная, предсказуемый режим господдержки на ближайшие три года. Дело в том, что и банкам, и сельхозпроизводителям важно знать, каким образом, на основе каких критериев будет оказываться господдержка.

Сейчас система меняется, в том числе из-за ВТО. В рамках новой госпрограммы по поддержке аграрного сектора это отражено, в ближайшие месяцы документы должны выйти в окончательном варианте, и тогда будет понятно, на что каждый производитель может рассчитывать. Я считаю, на данном этапе самое главное — ввести в действие новый режим господдержки. Рассчитываю, что до 15–20 декабря большая часть документов, принятие которых необходимо для ее нормальной реализации, будет подписана.

— Какие меры поддержки можно назвать наиболее значимыми? Планируется ли перенос субсидирования с процентной ставки на тело кредита?

— Нет, таких планов нет. Осталось субсидирование процентной ставки по кредиту, предусмотрены поддержка на гектар, поддержка на литр молока, поддержка социально значимых региональных программ. Я считаю, что в госпрограмме предусмотрено достаточно механизмов поддержки, и каждый товаропроизводитель может для себя что-то найти. Это главные регулятивные темы. Главные содержательные темы… Можно достаточно долго на эту тему рассуждать, поскольку проблем в нашем сельском хозяйстве много. Это и внедрение новых технологий, и обновление парка сельхозтехники…

— Это проблемы, которые давно стоят перед отраслью, но до сих пор не решены. Вопрос в том, как их решать?

— Либо помочь, в том числе и с решением вопроса закредитованности, потому как инвестиции в технику — это всегда практически кредиты, иногда лизинговые схемы. Либо это тема прихода новых инвесторов с новыми деньгами, которые могли бы помочь этому процессу, то есть вложение нового собственного капитала в аграрный сектор. Без этого вряд ли можно обойтись…

— Но пока мы наблюдаем скорее отток инвесторов из отрасли…

— Я бы так не сказал. Есть разные типы компаний: добросовестно работавшие и пострадавшие в период кризиса; добросовестно работавшие и не пострадавшие — таких тоже немало, и они продолжают развивать бизнес; недобросовестно работавшие и непострадавшие, недобросовестно работавшие, владельцы которых сейчас различными способами пытаются убежать, в том числе от кредиторов, того же Россельхозбанка и «Росагролизинга». Эти случаи, по сути, можно рассматривать как банальное воровство средств, в том числе господдержки. Пострадавшие в данном случае уже Россельхозбанк и «Росагролизинг».

Недобросовестных и неэффективных собственников поддерживать точно никто не хочет и не собирается. Тех, кто не пострадал, поддерживать легче, потому что они сразу могут воспользоваться всеми механизмами господдержки, и субсидированием ставок, и поддержкой на гектар. Прежде всего необходимо работать для тех, кто еще незакредитован либо имеет еще потенциал для быстрого выхода из кризисной ситуации с перспективой дальнейшего роста. Либо для новых инвесторов.

А вот те, кто пострадал и закредитован, могут рассчитывать на другие механизмы — это либо региональные программы, либо субсидирование на гектар, либо на литр, если говорить о молоке, и они, думаю, будут этим пользоваться. Надеюсь, что урожай у них в следующем году будет лучше, чем в предыдущем, и они благополучно выйдут из кризиса. В этом году на рынке сложилась удачная ценовая конъюнктура. Те, кто получил хороший урожай, спокойно вернули кредиты, хорошо посеяли озимые, вложились в обновление техники или в новое племенное стадо.

— Субсидирования сельхозпроизводителей нефтяниками через существенные скидки на топливо со следующего года уже не будет?

— Не будет. Будут ли тем не менее какие-то скидки для производителей от конкретных нефтекомпаний, это уже коммерческий вопрос. Где это выгодно, могут договориться.

— Как вы оцениваете налоговую систему 60–66 в нефтяной отрасли?

— Я считаю, что она точно принесла больше пользы, чем вреда. Здесь сомнений нет. Понятно, что при ценах на нефть выше $100 эта схема работает чуть хуже, чем работала бы при $90, просто математически так. Это было изначально известно.

— Новая система появится?

— Не в 2013 году. Более важный вопрос, что будет происходить со 100-процентной пошлиной на темные нефтепродукты. Большинство компаний хотят, чтобы она была снижена. Кроме того, есть предложение как-то подкорректировать 60. Есть предложения по битумам, по отдельным продуктам. Все они в проработке. По каким-то вопросам решения могут быть приняты быстро, по битумам например. По темным нефтепродуктам по итогам первого полугодия следующего года посмотрим и будем решать. Я думаю, решение принимать придется, иначе компании не перейдут к следующей стадии работы по модернизации НПЗ. Несмотря на обязательства по договорам с Минэнерго.

— Нефтяники уже не выполняют обязательств…

— Пока не критически. Но стадия, на которой важно понимать, будет отменена пошлина в размере 100% или нет, близка.

— Кроме «Сургутнефтегаза» кому-то согласовали смещение сроков модернизации?

— Частично были согласованы вопросы по «Роснефти». В любом случае соглашения не носят обязывающего характера. Они скорее понятийные. Тем не менее неплохо, что они есть, потому что позволяют скоординировать работу на рынке. Я считаю важным дать сигнал, когда мы изменим ситуацию с пошлиной, чтобы компании могли осознанно, а не под давлением принимать решения по следующим этапам модернизации.

Для нас важно, чтобы не было дефицита топлива на рынке. По следующему году мы больших проблем не видим, хотя заинтересованы, например, чтобы в обратных поставках бензина и отчасти зимнего дизеля из Белоруссии, чтобы уж точно никаких проблем с балансом не возникло. По 2014 году рисков чуть-чуть больше. И поэтому мы сейчас компании, от которых зависит баланс, заставляем двигаться быстрее. В том числе нам нужны обязательства нефтяников, что они тем или иным образом решат проблемы. Если не будет на рынке топлива в заданный год, пусть импортируют его сами для закрытия баланса.

— Источники “Ъ” на телекоммуникационном рынке рассказывают, что Минкомсвязи настоятельно рекомендует «Ростелекому» не развивать сотовый бизнес, а направлять инвестиции в проводной доступ в интернет. Есть ли у правительства стратегия по продаже сотового бизнеса «Ростелекома», который в самом операторе оценивают в $6–7 млрд?

— Правительство считает, что для «Ростелекома» тема ШПД (широкополосного доступа в интернет.— “Ъ”) должна быть приоритетной. А другие виды бизнеса — следующие по значимости, и именно на это мы нацеливаем «Ростелеком». Это не означает, что мобильным бизнесом не надо заниматься. Но «Ростелеком» должен, с нашей точки зрения, показать, как будет решаться задача обеспечения ШПД в интернет на всей территории страны. Естественно, не в ущерб всем акционерам «Ростелекома», а на выгодных для акционеров условиях. Если в этой стратегии есть место и для развития мобильного бизнеса, мобильной связи — конечно, никто не против. Просто мы видим пока, что неприоритетный вид деятельности развивается в ущерб тому, что мы считаем приоритетным, в этом проблема. А так там есть варианты. Но, повторяю, правительство здесь не должно быть лицом, принимающим решения.

— Выходя на объединение с Tele2, например, «Ростелеком» в качестве актива вносит те частоты, которые…

— Которые только что были даны… Но они были даны уже «Ростелекому».

— Да, но они же государственные…

— Тем не менее лицензия на них была «Ростелекому» предоставлена в рамках конкурса.

— Может ли что-то повлиять на планы по приватизации «Ростелекома»?

— Нет. Мы график менять не собираемся и работаем по графику. Все корпоративные процедуры сейчас проходят. Все идет вперед.

— В 2013 году?

— Д

0

29

Брат Аркадия Дворковича создает партию «Свободная Россия»


001
05 декабря 2012 16:19  |  0 комментариев
Брат заместителя председателя правительства России Аркадия Дворковича бизнесмен и общественный деятель Михаил Дворкович объявил о создании новой политической партии, получившей название «Свободная Россия».

Предприниматель пригласил всех граждан, разделяющих его позиции, поучаствовать в создании политической партии, которая уже сегодня насчитывает 40 региональных отделений. Об этом Михаил Дворкович сообщил в своем микроблоге.

Читайте также:
Ключевые слова

Михаил Дворкович
«Россия должна быть в полном мере свободна от политического, экономического и информационного влияния извне», - описал свои главные постулаты бизнесмен. Михаил Дворкович добавил, что всю подробную информацию о партии можно будет узнать завтра на ее официальном сайте.

Михаил Дворкович родился 11 апреля 1978 года. В 2000 году занял должность начальника подразделения «Интернет группа» департамента общественных связей Минэкономразвития России, в 2003 году стал руководителем Центра инновационных технологий.

В 2005 году Дворкович занял должность вице-президента МДМ-банка, после был назначен на должность директора департамента общественных связей, советника председателя совета директоров корпорации Mirax Group. В октябре 2010 года покинул пост советника председателя совета директоров Mirax Group  по связям с  общественностью.  После этого было объявлено, что бизнесмен намерен активно заниматься общественной работой в ассоциации предпринимателей «Новое дело».
Читайте подробнее на Forbes.ru: http://www.forbes.ru/news/230492-brat-a … ya-rossiya

0

30

http://www.vesti.ru/only_video.html?vid=475447

0